Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения - Дафна дю Морье

Племянница посмотрела ему в глаза.

— Уж не думаете ли вы, что я это сделала ради вас? — поинтересовалась она.

— Мне плевать, почему ты это сделала, главное — результат, — ответил трактирщик. — Не то чтобы слепой дурак вроде Бассата мог найти здесь что-нибудь; у него от рождения голова не на месте. Отрежьте мне кусок хлеба, и хватит болтать, сядьте на свое место.

Женщины молча сели, и обед прошел спокойно. Покончив с едой, он сразу же поднялся и, ни слова не говоря, направился в конюшню. Мэри ожидала услышать, как он снова выводит свою лошадь и уезжает вниз по дороге, но через пару минут дядюшка вернулся, прошел через кухню в сад и в конце его через лаз выбрался в поле. Мэри смотрела, как он идет через пустошь и поднимается по крутому склону по направлению к холмам Толборо и Кодда. Некоторое время она пребывала в сомнениях, обдумывая, насколько разумен план, внезапно родившийся в ее голове, но затем звук тетиных шагов наверху подтолкнул девушку к решению. Она подождала, пока закроется дверь спальни, а затем, скинув передник и схватив толстую шаль с крючка на стене, выскочила вслед за дядей. Добежав до края поля, она скорчилась за каменной стеной, пока его фигура не исчезла за горизонтом, а потом снова поднялась и последовала за ним, пробираясь среди пучков травы и камней. Несомненно, это было безумное и бессмысленное предприятие, но оно соответствовало ее настроению, и ей нужно было дать выход энергии после утреннего молчания.

Мэри намеревалась не упускать Джосса Мерлина из виду, конечно оставаясь незамеченной, таким образом она, возможно, узнает что-нибудь о его тайных намерениях. Девушка не сомневалась, что визит сквайра в «Ямайку» изменил планы трактирщика и что его внезапный уход пешком через Западную пустошь связан именно с этим. Была еще только половина первого, и день как нельзя лучше подходил для прогулки. Мэри, в крепких башмаках и короткой, до лодыжек, юбке, не боялась бездорожья. Под ногами было довольно сухо — от мороза поверхность земли затвердела, — и ей, привыкшей к мокрой гальке на берегу Хелфорда и жирной грязи скотного двора, шагать по пустоши было нетрудно. Прежние прогулки научили девушку некоторой осмотрительности, и она старалась по возможности идти по возвышенностям, держась тропинок, которые выбирал ее дядя.

Через несколько миль Мэри поняла, что задача перед ней не из легких. Она была вынуждена держаться на большом расстоянии от дяди, чтобы оставаться незамеченной, а трактирщик шел так быстро и делал такие огромные шаги, что очень скоро Мэри начала отставать. Они миновали Кодду, и он повернул на запад, вниз, к подножию Бурого Вилли. Отсюда этот холм, несмотря на свою высоту, казался маленькой черной точкой на фоне желто-коричневого пространства пустоши.

Перспектива карабкаться на высоту тысяча триста футов оказалась для Мэри несколько неожиданной, и она на миг остановилась и вытерла мокрый лоб. Для большего удобства она распустила волосы и позволила им овевать ей лицо. Девушка не понимала, почему хозяин трактира «Ямайка» счел необходимым взобраться на самую высокую точку Бодминской пустоши в декабрьский полдень, но отступать было поздно. Мэри казалось, что она уже близка к разгадке, и она снова двинулась в путь, ускорив шаг.

Теперь земля под ногами у девушки была сырая, потому что здесь утренний иней растаял, превратившись в воду, и вся низменная равнина перед ней оказалась раскисшей и желтой от зимних дождей. Холодная липкая сырость настойчиво проникала в башмаки, и подол юбки был заляпан болотной жижей и местами порван. Подняв юбку повыше и подвязав ее лентой от волос, Мэри снова бросилась в погоню за дядей, но тот миновал худший участок низины с невероятной быстротой, порожденной долгой привычкой, и она едва могла разглядеть его фигуру посреди черного вереска и огромных валунов у подножия Бурого Вилли. Затем трактирщик скрылся за выступом гранитной скалы, и больше она его не видела.

Было невозможно обнаружить тропинку, по которой дядя перешел болото; он исчез в мгновение ока, и Мэри следовала за ним из последних сил, путаясь на каждом шагу. Дура она, что ввязалась в это. Мэри все понимала, но какое-то глупое упрямство гнало ее дальше. Она понятия не имела, где находится безопасная тропинка через болото, но у нее хватило ума пойти в обход, чтобы не попасть в предательскую трясину, и, сделав крюк в две мили, девушка относительно спокойно миновала болото. Теперь она безнадежно отстала, и нечего было даже надеяться обнаружить дядю.

Тем не менее Мэри стала взбираться на холм, поскальзываясь и спотыкаясь на камнях, покрытых мокрым мхом, карабкаясь на высокие зубчатые гранитные скалы, которые возникали за каждым поворотом; то и дело горные бараны, испуганные шумом ее шагов, выскакивали из-за валунов и били копытами, уставясь на незнакомку. С запада набегали облака, отбрасывая переменчивые тени на равнину внизу, и солнце пряталось за ними.

На холмах было очень тихо. Однажды ворон взлетел у ее ног и каркнул; он взмыл, хлопая огромными черными крыльями, и с грубыми протестующими криками спикировал вниз, на землю.

Когда Мэри достигла вершины, вечерние облака сгрудились у нее над головой, и все вокруг стало серым. Отдаленный горизонт терялся в сгущающихся сумерках, и легкий белый туман поднимался с пустошей внизу. Карабкаясь на вершину по самому крутому склону, она потеряла больше часа, и скоро ее застигнет темнота. Ее дерзкая выходка ни к чему не привела, ибо нигде, на сколько хватало глаз, не было видно ни одного живого существа.

Джосс Мерлин давно исчез, — возможно, он вовсе и не взбирался на вершину, а обошел ее у подножия, по сухому вереску и мелким камешкам, а затем один, никем не замеченный, продолжил свой путь на запад или на восток — туда, куда ему было нужно, и складки дальних холмов поглотили его.

Теперь Мэри уж точно его не найти. Лучше всего было бы спуститься с вершины кратчайшим путем и как можно быстрее, иначе ей предстоит провести на пустоши зимнюю ночь, с черным вереском вместо подушки, под кровом нависших хмурых гранитных скал. Теперь девушка понимала, какого дурака она сваляла, забравшись так далеко декабрьским днем, потому что по опыту знала: на Бодминской пустоши не бывает долгих сумерек. Темнота наступала быстро и внезапно, без предупреждения, и солнце гасло сразу. Туманы тоже были опасны: они облаком поднимались с сырой земли и смыкались над болотами, как белая преграда.

Обескураженная и подавленная, растеряв весь свой пыл, Мэри с трудом