Экстренное погружение - Сергей Зверев

В углу помещения стоял бар-холодильник с холодным пивом и водой. Находясь на дежурстве, никто не пил спиртного, но после вахты можно было позволить себе немного расслабиться.

Увидев вошедшего старпома Хиггинса, Стивенсон окликнул его. Ему хотелось обсудить возможные варианты действия на случай обнаружения «Гепарда».

– Я понимаю капитана Армстронга, – сказал он старпому, – русские теперь наши друзья. Но наш долг – выполнить любой приказ, который придет из адмиралтейства. Это понятно?

– Да, – еле заметно кивнул старпом, заметно погрустнев.

– Я слышал, у нас на борту новые торпеды. «Стрелы Посейдона», кажется? Каковы их возможности?

Старпом тотчас оживился – он был специалистом по торпедам.

– Мы называем их «танцующие торпеды». Эта штучки самые быстрые и умные, – увлеченно стал объяснять он. – Лазерная боеголовка, программированная система наведения… В сопле установлены пластины, управляемые процессором и отклоняющие струю газов в нужную сторону. С их помощью торпеду можно заставить остановиться, зависнув в воде, пойти вбок и даже в обратном направлении.

Он вытащил из нагрудного кармана лист бумаги и стал чертить на нем схему торпеды.

– Торпеда сама может выбирать цель, как собака, стоит только крикнуть «фас». Но главное – то, что на нее можно воздействовать на всем пути ее следования к цели. Правда, только до того момента, пока она не приблизится на расстояние до полукилометра. Дальше она становится неуправляемой. Даже если ее поразят защитные системы цели, образовавшиеся осколки имеют такую энергию, что способны поразить ее самостоятельно… Что вы хотите, – усмехнулся старпом. – Тысяча пятьсот миллиметров калибр…

Он поерзал на стуле, давая понять, что хотел бы уйти. Стивенсон помолчал, запоминая сказанное.

– А сколько понадобится «Стрелам Посейдона», чтобы добраться до цели?

Старпом сдержал тяжелый вздох.

– Ну, – задумался он, – это зависит от расстояния. Если, допустим, две мили, то примерно 5–6 минут.

«Ну, что ж, – подумал Стивенсон, – кажется, это то, что нужно».

Его лицо засветилось от удовлетворения, рот полуоткрылся. Старпом посмотрел на него с сомнением – торпеды «Стрелы Посейдона» еще никто никогда не использовал в настоящем деле.

34

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? – спросил Грубозабойщиков. – Вы предъявляете обвинение…

– Да бросьте вы, – бесцеремонно, почти грубо перебил его Дроздов. – Мы с вами не на заседании райсуда. Я только заявляю, что совершено убийство. Тот, кто оставил крышку торпедной трубы открытой, несет прямую ответственность за смерть капитан-лейтенанта Микояна.

– Почему вы так уверены, что кто-то оставил ее открытой? Она могла по разным причинам открыться сама. И даже в том случае, если она была оставлена открытой, нельзя же обвинять человека в преднамеренном убийстве из-за халатности, забывчивости или же…

– Владимирович Анатольевич, – возразил Дроздов. – Вы, пожалуй, лучший морской офицер из всех, кого я встречал. Но это вовсе не значит, что вы лучший следователь. Здесь нужен особый склад ума, хитрость, жесткость, изворотливость – а вам этих качеств явно не хватает. Вы говорите о каких-то объективных факторах. Каких?

– Мы несколько раз здорово врезались в лед, – медленно проговорил Грубозабойщиков. – От таких ударов крышка могла сдвинуться. Сталактит или просто сосулька, кусок льда, к примеру, мог…

– Крышки аппаратов находятся в углублениях. Каким это образом сталактит мог изогнуться под острым углом и зацепить ее? Но допустим, что так и случилось. Даже в этом случае он бы только прижал ее плотнее.

– Каждый раз, когда мы приходим на базу, крышки открываются и проверяются, – негромко, но твердо заявил, все еще упорствуя, Грубозабойщиков. – А в любом доке полно всяких обломков, обрезков, словом, мусора, который болтается на воде. Что-то могло попасть внутрь и заклинить наружную крышку.

– А зеленые лампочки?

– Она могла быть чуть приоткрыта, и контакты не сработали.

– Если вы видели столб воды, который вырвался из трубы и убил Микояна, вы бы так не говорили. Приоткрыта… Как эти крышки открываются?

– Во-первых, есть дистанционное управление – надо просто нажать кнопку, – и во-вторых, рукоятки в самом торпедном отсеке.

Дроздов повернулся к Тяжкоробу, который молча сидел на койке рядом с ним. Когда майор накладывал тугую повязку на его сломанные пальцы, лицо у старпома побелело.

– Рукоятки находились в закрытом положении?

– Конечно. Вы же слышали, что я тогда сказал. Это же первым делом…

– Кому-то вы поперек горла, – сказал Дроздов Грубозабойщикову. – Или же ваш «Гепард». А вернее всего, кому-то пришлось не по вкусу, что «Гепард» отправляется на поиски буровой. Вот и устроили небольшую диверсию.

– Я вас слушаю, – тихо сказал Грубозабойщиков. Теперь он действительно слушал Дроздова, подняв бровь.

Вновь зашумела вода, заполняя балластные емкости. Грубозабойщиков настороженно поднял брови, взглянув на указатель глубины, дублирующий показания основного прибора: 150 метров. Должно быть, он приказал держаться на этом уровне. Нос «Гепарда» все еще был опущен вниз примерно на 15 градусов.

– Наш хитроумный приятель оставил крышки открытыми, пересоединил рычаги так, что они находились в положении, когда крышки закрыты, а потом перекинул пару проводков в распределительной коробке. Вот почему при открытой крышке горела зеленая лампочка, а при закрытой красная. Человек, который знал, зачем ему это нужно, мог сделать это в считаные секунды. Если вы проверите остальные аппараты, то обнаружите то же самое.

– Но из вентиля четвертой трубы все же вытекло немного воды, – возразил Тяжкороб.

– Плохая жвачка попалась.

– Вот подлец! – воскликнул Грубозабойщиков. – Он же мог всех нас укокошить!

– Он никого не собирался угроблять, – возразил Дроздов. – Перед отплытием вы намечали провести небольшие испытания под водой. Сообщили ли вы об этом команде?

– Разумеется.

– Значит, наш приятель знал об этих планах. Такие испытания проводятся обычно в полупогруженном положении или на очень небольшой глубине. Стало быть, вода хлынула бы в лодку и не позволила закрыть заднюю крышку, но не под таким большим давлением. В этом случае вы вполне успели бы закрыть дверь в передней аварийной переборке и спокойно убраться из отсека. А дальше легли бы на дно и стали ждать там помощи. Наш неведомый приятель не хотел никого убивать. Он просто хотел вас задержать в порту. Но из-за спешки мы ушли без корректировки дифферентовки под водой.

– А зачем кому-то понадобилось нас задерживать? – спросил Грубозабойщиков.

Дроздову показалось, что во взгляде у командира мелькнуло подозрение, но тут нетрудно было и ошибиться: лицо у Грубозабойщикова выражало всегда только то, что ему хотелось.

– Хороший вопрос… – раздраженно произнес он.

– Нет… Нет, я понимаю… – Грубозабойщиков мог бы произнести это и поубедительнее. – Скажите, Андрей Викторович, вы подозреваете кого-то из экипажа?

– Вам действительно нужен ответ?

– Нет, конечно, – вздохнул он. – Пойти ко дну – не очень-то привлекательный способ самоубийства. Если бы кто-то из команды подстроил нам такую пакость, он бы тут же все привел в порядок, как только узнал, что мы не собираемся проводить испытания на мелководье. Значит, остаются только портовики… Но все они проверены, все имеют допуск к совершенно секретным работам.

– Это еще ничего не доказывает! У нас хватает самых проверенных фээсбэшников, и все же они пачками перебегают на Запад… Что вы намерены предпринять, товарищ командир?

– Ломаю голову, как быть, – заявил Грубозабойщиков. – В нормальной обстановке мы бы закрыли носовую крышку четвертого аппарата и откачали воду из торпедного отсека, затем проникли внутрь и закрыли заднюю крышку. Но наружная крышка не закрывается. Как только вы доложили, что четвертый аппарат открыт в море, командир БЧ-2 тут же нажал кнопку гидравлического управления, но ничего не произошло. Что-то не в порядке. Вероятно, в крышке перекос.

– И еще как не в порядке, – мрачно заметил Дроздов. – Тут понадобится не кнопка, а кувалда.

– Можно было бы вернуться в ту полынью, из которой мы недавно ушли, и послать под лед водолаза. Но я не хочу заставлять людей рисковать. Я мог бы вернуться в открытое море, всплыть там и провести ремонт. Но на это уйдет слишком много времени.

– Ну, что ж, – произнес Дроздов, – у вас есть под рукой нужный человек, командир. Я знаю, что такое высокое давление и как к нему приспосабливаться, а главное – как на него реагирует мой организм.

– Что у вас на уме?

– Вы сами прекрасно знаете, – нетерпеливо произнес Дроздов. – Надо просверлить отверстие в кормовой переборке, подать туда шланг высокого давления, открыть дверь, влезть в узкий промежуток между переборками, подать сжатый воздух и ждать, пока давление между переборками сравняется с давлением в торпедном помещении. Задрайки на двери в носовой защитной переборке уже ослаблены, дверь откроется от легкого толчка. Тогда кто-то зайдет в торпедный отсек, закроет заднюю крышку четвертой трубы и спокойно уйдет. Так?