Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

— Номер три! — кричит ведущая, когда мы останавливаемся на нужном, судя по всему, месте. Слышу, как мужской голос нецензурно выругался где-то поблизости. Из зала начинают доноситься посвистывания, кто-то даже аплодирует. Один женский голос вопит: «нечестно». Мне уже хочется скорее избавиться от дурацкой повязки, и сбежать отсюда. Чем быстрее, тем лучше, ненавижу быть в центре внимания.

— Снимать уже можно, — напоминает ведущая.

Я потихоньку опускаю повязку, отчего-то жутко волнуясь. Глаза привыкают потихоньку к тусклому освещению, и я не сразу понимаю, кто передо мной стоит. Дыхание перехватывает. Сердце пропускает глухой удар. Губы размыкаются. Посторонний шум вмиг заглушается, будто кто-то выключил звук.

Быть не может…

Глава 23

— Что ты… — шепчу, часто сглатывая.

Мне даже вдруг кажется, что мозг обманом подкидывает эту картинку. Ну не может Соболев стоять напротив меня, такой весь серьезный, строгий, как принц какого-то далекого фантастического царства. Свет от прожектора мелькает по нему, и ощущение, что короткие волосы Руслана переливаются бликами, вместе с его лисьими глазами. Хотя я не могу толком ничего разобрать в этом непроницаемом взгляде.

— Это же ты меня выбрала, — усмехнувшись, произносит он, затем кладет руку на мою талию и рывком прижимает к себе. Мои ладони на его плечах, ногти впиваются в спортивное атлетическое тело, которое скрывает черная майка поло. Наши взгляды встречаются, и меня словно бьет разрядом тока.

— Я? — кажется, мозг немного тупит.

— Ну не я же подошел сам к себе. Все, Крис, просто принимай реальность и танцуй. Разве ты не любишь танцы? Давай, покажи мастер класс мне и всему курсу, — заявляет Руслан.

Не отвечаю. Раз он хочет танцевать, то почему бы и нет? Где-то внутри ёкает от того, что Соболев тут, а не со своей психологони. Вопросов становится еще больше, ответов меньше. Мне бы дать себе щелбан, оттолкнуть парня, который имеет на меня столько всего, что может спокойно использовать как свою марионетку. А я принимаюсь танцевать с ним, покачивать в такт музыке бедрами, и от удовольствия даже глаза закрываю.

Мне приятно…

Наше дыхание в унисон, его такое горячие, словно огненное пламя, оставляющее на моей кожи ожоги, и как бы странно не звучало — зажигающее звезды в сердце. И это тот самый сигнал бедствия, намек, что пора бы бежать. Но я позволяю себе отодвинуть плохое. На мне красивое платье. У меня обалденный макияж. Я стою на сцене с парнем, о котором мечтает большая часть универа. Пусть мы и враги, а враги ли? Можно разок позволить себе просто быть обычной девчонкой. Не переживать ни о чем.

И я позволяю… Почему? Кто ж его знает.

Соболев берет мою руку, поднимает ее, крутит меня вокруг оси, будто я леди из высшего общества, и снова притягивает к себе. Он так пристально смотрит на меня, что я невольно то закрываю глаза, то кусаю от нахлынувшего смущения губы.

И нет вокруг никого. Только он и я. Только песня Вани Дмитриенко. И наш танец.

Взгляд Руслана скользит к моим губам. Я отчетливо это ловлю, он задерживается на них дольше положенного, так словно хочет поцеловать меня. И этот взгляд тоже смущает. Меня вообще многое в этом танце смущает. Но виду я не подаю, потому что у Руслана сто пятьсот подруг, а у меня… раненное прошлое, которое научило, что любить — плохо. Отдавать себя без остатка — глупо. Доверяться таким как Соболев — безрассудно.

Так что это лишь танец. Короткая слабость. Скоро все закончится. Как и у Золушки, когда часы пробили двенадцать, мир вернется в привычное русло.

Тем временем, рука Руслана скользит по моей обнаженной пояснице, заставляя табун мурашек завладевать каждым участком тела. Я тоже обхватываю его руками вокруг шеи. Приближаюсь. Заигрываю. Наверное, я бы делала так только со своим парнем. Но мы в танце. Мы уже несколько раз целовались. Поэтому я не задумываюсь о том, что стоило бы держать дистанцию. Сердце сжимается от того, как мы близко. Оно такое глупое. Очень глупое сердце. А я вместе с ним. Мы на пару совершаем ошибку за ошибкой, но об этом позже — когда закончится музыка.

— Ты хорошо танцуешь, — решаю заговорить, чтобы сбавить волнение, которое накрывает с головой. У меня перехватывает дыхание. Да что же такое?

— Зачем ты так вырядилась, Кристина? — мое имя будто повисает в воздухе, и отдает чем-то искрящимся, очень теплым. Он никогда не называл меня полным именем, это так необычно.

— Не нравится? — мой тон обманывает даже меня саму. Он совсем не фальшивый, каким я представляю его себе.

Руслан отводит взгляд в сторону. И я вдруг чувствую, как подушечки его пальцев скользят вверх по обнаженной коже моей спины. Такое вроде бы едва заметное прикосновение, а у меня земля уходит из-под ног, и мир взрывается фейерверками.

Соболев поддается навстречу, мамочки, зачем он это делает? И томным голосом шепчет:

— Нравится, — его губы на секунду задевают мочку моего уха, уверена, он делает это преднамеренно, может даже хочет показать, что я в его руках могу растаять. Как все эти девушки, которые смотрят на нас снизу завистливыми взглядами. Как те, кто отдаются Руслану в первую же ночь, или как психологини. Мне кажется, Соболев хочет подчеркнуть, что может сломать меня, поставить на линию с остальными, и это действует не хуже разряда дефибриллятора. Я оживаю.

— Не только тебе кстати, — убираю руки с его плеч, музыка вовремя заканчивается.

— В этом и проблема, Крис. — Шумно выдохнув, произносит Руслан. И снова его оценивающий, какой-то жадный взгляд, блуждает по моему телу, заставляющий сглотнуть.

— В чем проблема? — смотрю на него исподлобья.

— Пошли, — Соболев не отвечает. По-хозяйски берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и тянет за собой прочь со сцены. Я едва не спотыкаюсь на высоких каблуках, спускаясь по ступенькам, и стараясь поспеть за ним.

— Вы куда? — кричит ведущая. — Вам надо еще в комнату. Таковы правила игры.

— К черту ваши правила, — бурчит Руслан. Ведущая размыкает губы, однако возразить не решается. Как и никто из присутствующих, полагаю. О Соболеве слишком много неоднозначных слухов ходит. От него реально можно ожидать чего угодно. Бомба замедленного действия. Вот кто он. И с такими людьми обычно не связываются, от греха.

А в проходе происходит еще одно крайне неожиданное событие. Мы сталкиваемся с Оксаной. И в отличие от Соболева, она не умеет держать маску. Вижу, как меняется ее выражение лица, как она сжимает рукой ткань от рубашки. Злиться. Сгорает от ревности. Готова кинуться на нас, но Руслан лишь молча проходит мимо нее, продолжая держать мою руку.

Мы сталкиваемся плечами с его подружкой. Мимолетный взгляд, как пуля на вылет. И он направлен почему-то мне, а не Соболеву. Да что ж такое? Почему девушки в моем окружении так люто ненавидят меня, почему я вечно попадаю им в немилость? У нас же с Русланом ничего нет, а ощущение, что меня поймали за изменой. И вот-вот женушка брызнет в лицо кислотой. Бр-р-р. Противно.

В коридоре, я не выдерживаю — дергаюсь, заставив Соболева остановиться.

— Твоя подружка, — говорю, а у самой в груди тоже горит. Не хлеще, наверное, чем у Оксаны. Хотя у меня и поводов-то нет, и причин. И гореть тоже ничего не должно. Между нами только ненависть, спешу напомнить себе. Почему я вечно забываю об этом?

— И что? — он выгибает бровь, словно не понимает, к чему я завела разговор. А ведь, реально, к чему? Переживать о том, что они поругаются, мне больно-то надо. Пусть идет к ней. Целует ее. Обнимает. И делает все, что они там обычно делают. Я только одного не понимаю: зачем Руслан на сцену залез? Зачем вытащил меня из зала?

— Ты прав… — бурчу себе под нос. — Отвези меня домой, раз уж такое дело.

— Именно этим я и планировал заняться.

И тут у меня все-таки срывается проклятая фраза. Не могу заставить себя заткнуться, успокоиться. Блин! Да что со мной такое?

— Надеюсь, твоя Оксаночка не умрет от ревности.