Итоги № 16 (2013) - Итоги Итоги

— Расскажите о своем инструменте.

— У меня итальянская виолончель работы Карло Бергонци. В прошлом ноябре отметили юбилей я и мой инструмент: 25 лет вместе. Я безумно благодарен Госколлекции за то, что имею возможность к нему прикасаться. Конечно, с выездом за рубеж хватает мороки: надо оформлять на инструмент множество бумаг. Но въехать с ним можно в любую страну, кроме США — там, к сожалению, имущество РФ может быть арестовано, поскольку по суду мы должны отдать Америке библиотеку Шнеерсона. А в остальном никаких ограничений.

— Все это время вы не расставались?

— Практически. Если не считать аварии в Южной Африке в 1994-м, когда погибла моя жена. Инструмент тоже пострадал, но вначале я, конечно, не мог об этом думать. Потом выяснилось, что обе деки остались целы, сломалась только шейка. К тому же судьба послала мне Мстислава Ростроповича. Узнав, что какой-то русский виолончелист попал в аварию, он дозвонился мне в реанимацию в Преторию. И потом звонил каждый день в течение месяца. Приехав в Париж, я обратился к самому известному мастеру-реставратору Этьену Ватло. И услышал в телефонной трубке ответ: «Вы поставлены в лист ожидания». Срок мог составить два года. Это был сильный удар: мне хотелось играть и в этом найти облегчение. Я немедленно позвонил Ростроповичу, хотя застать его в Париже было все равно что выиграть по лотерейному билету. Он перезвонил через три минуты и сказал: «Все улажено. Ватло тебя ждет». Когда я пришел забирать виолончель, она звучала не совсем так, как прежде. Месье Ватло подошел ко мне сзади неслышными шагами и сказал: «После операции на сердце человек не может сразу побежать. Подожди немного. Звук вернется». Я спросил, сколько ждать. «Полгода или чуть больше». Звук вернулся через 9 месяцев. Это срок вынашивания...

— А вообще звучание инструмента, когда он в порядке, постоянно?

— Не совсем, это ведь живой организм. Сказываются переезды в другие страны. Когда мой бергонци в Италии, он звучит замечательно: приехал на родину! Иногда реагирует на мое состояние, но не настолько, чтобы отменять концерты.

— Помните свой самый необычный концерт?

— Однажды я играл на тракторном заводе в Челябинске. Как ни странно, это было мое плановое выступление по линии «Союзконцерта». Начало было в 8.15, рабочих после ночной смены согнали в красный уголок. А они даже не знали слова «виолончель». Я долго извинялся, говорил, что мне надо заработать свои деньги, и просил внимания минут на пять, не надеясь продержаться дольше. Часть публики ушла курить, другая осталась. Я начал играть сюиту Баха, и вдруг шум стал стихать, потом совсем прекратился, а когда я закончил, кто-то сказал: «Эй, музыкант... ну... сыграй еще че-нибудь». Может, я человек экзальтированный, но это звучало как настоящая овация.

Никого не жалко / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

Никого не жалко

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Кино

В прокате «Беспредел» Такеши Китано

В общем-то самим названием и именем автора фильма все сказано. Китано пережил свой творческий кризис в трилогии о художнике («Такешиз», «Банзай, режиссер!», «Ахиллес и черепаха»), растеряв при этом зрителей, уставших следить за тем, как он издевается над самим собой. Последовавший за нею «Беспредел» стал сразу же самым прибыльным фильмом режиссера (бокс-офис около 9 миллионов долларов). Впрочем, сам Китано скептически отнесся к успеху, объясняя его тем, что японцы не любят сложных фильмов, им нужно развлекательное и зрелищное кино. Картина была представлена в конкурсе Каннского фестиваля и вызвала крайние точки зрения —от полного неприятия до восторга. И то и другое имеет право на существование. «Беспредел» — это виртуозный образец фирменного стиля Китано: мощное, страшное, энергичное, вопиюще бесчеловечное и при этом смешное зрелище, где все герои — мерзавец на мерзавце и никого не жалко, никого.

Сюжет герметично замкнут на криминальной среде — он построен на борьбе кланов. В фильме действуют безликие мужчины, жестокие и бесчувственные, опьяненные своей властью и готовые ради нее на все. Китано снимает череду эффектных жестоких аттракционов, демонстрирующих изощренные и одновременно комические пытки и способы убийства: шантаж змеей, пытка бормашиной и т. п.

Если в Америке снимают кино про мафию, то там обязательно будет высокая романтика, страстная мелодрама и слезовыжималка под красивую мелодию, которая заслонит все мерзости, кровь и трупы. Девушки, посмотрев фильм, будут мечтательно закатывать глаза, надеясь встретить такого же хорошего парня, как какой-нибудь головорез. Критики пальцы отобьют, печатая поэмы о великом криминальном мифе. В маленькой Японии места для таких широких взглядов на мафию нет. Поэтому там все четко — если воин-самурай проходит путь чести, то бандит-якудза идет путем насилия и крови. Впрочем, в 60—70-х годах там снимали гангстерские сериалы вполне в американских традициях — со слезой, сладостной музыкой и постановочным дзюдо. Слава Такеши Китано как режиссера началась именно с того, что он полностью сломал этот канон и создал новый — в нем есть только жестокость и холодный морализаторский смех. Сам Китано, который на родине несколько десятилетий остается одним из самых популярных комиков на ТВ, любит говорить о потаенном садизме японцев, пронизывающем всю их жизнь. И уверяет, что у них смех всегда сочетается с жестокостью и унижением. Поэтому он сводит крайности — экстремальное насилие и чрезвычайную глупость. Совершенно непонятно, каким образом из этих отвратительных вещей получается столь интересное кино. Остается просто признать: Китано гений.

Заказывать будете? / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка

Заказывать будете?

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Выставка

В центре современного искусства «Винзавод» начала работу выставка «Госзаказ»

Однажды все возвращается, даже то, от чего люди так мечтали избавиться. Может ли госзаказ вновь появиться, только быть не указанием сверху, а итогом диалога между государством и обществом? На эту тему решили поразмышлять 15 современных художников.

Проект организован авторами совместно с Pechersky Gallery. Кураторы выставки Марина Печерская и Роман Сакин предложили участникам не ограничивать свою фантазию и подумать еще и о том, как современное искусство вписывается в жизнь большого города. Задачу, разумеется, каждый понял по-своему.

Инсталляция Хаима Сокола «До востребования» — это реальная иллюстрация к вопросу о том, каким может быть госзаказ в наше время и как актуальное искусство способно воздействовать на горожан. Художник говорит о памяти жертв репрессий тридцатых годов и предлагает установить на дома, откуда ушли, но так и не вернулись люди, синие почтовые ящики. На выставке таких пятнадцать, на каждом — имя и даты жизни, только вот писем этим адресатам уже никогда не отправить. Инсталляция «Колодец» — это работа, призывающая зрителя к взаимодействию. Наполнить этот кладезь может любой человек: достаточно прислать свои фотографии и письма и таким образом оставить для себя и своей семьи место в истории. В «Колодце» уже много снимков, и рассматривать их очень увлекательно, как будто подглядываешь в чужие окна.

Еще один экспонат выставки, у которого останавливаются надолго, — «Пока не скажут «Cтоп» дуэта МишМаш (Миша Лейкин, Маша Сумнина). Это подвижная скульптура, вентиляторы надувают лица из ткани, и всякий раз эти лица выглядят несколько иначе — и притягательно, и зловеще одновременно.

«Они убили Кенни» формально церковный витраж, но выложен он из коктейльных трубочек, а героями его стали персонажи анимационного американского сериала South Park. К счастью, здесь никто не кричит «Кощунство!». А вот фотографируются с этой работой арт-группы Recycle (Андрей Блохин, Георгий Кузнецов) постоянно. У входа же на выставку гостей встречает скульптура «Авторитарности» Ростана Тавасиева — парафраз на тему памятника Юрию Долгорукому и вообще всякого конного монумента. Только этот не из мрамора: на плюшевой лошади сидит плюшевый же крокодил, а постамент этой композиции вполне классический.

Если госзаказ не идет к авторам, то они сами отправляются ему навстречу: некоторые — с распростертыми объятиями, некоторые — с колюще-режущими предметами. Современные художники хотят сделать российские города ярче, они борются с клише и пытаются найти если не заказчика, то хотя бы зрителя, который пока тоже слишком часто оказывается не готов к подобным креативным решениям. Проект «Госзаказ» предполагается сделать регулярным, эта же экспозиция будет представлена на «Винзаводе» до 12 мая.