Дальние континенты - Тильда Гир

Широкие мостовые сверкали белизной гладких мраморных плит. Вдоль домов были проложены тротуары - коричневато-розовые или серые. Эливенер только покачал головой при мысли, скольких трудов стоило создать все это. А зачем? Вполне можно было вымостить улицы и простым камнем... ну, в конце концов, это не его дело. А здания, высившиеся по обе стороны улиц? Назвать их домами просто язык не поворачивался. Это были самые настоящие дворцы. Колонны пышных портиков были увенчаны роскошными резными листьями, белые мраморные ступени - широкие, тщательно отполированные, - вели к золоченым резным дверям. Окна с огромными на взгляд американца стеклами поражали воображение не только размерами, но и тем, что их рамы были сплошь покрыты яркими росписями, изображавшими цветы, колосья и листья.

Но самым удивительным в этом городе были, конечно, его жители.

Все, как один, маленького роста, со смуглой, чуть зеленоватой кожей и черными как смоль волнистыми волосами, худые, с непропорциональными телами, с длинными руками, кривоногие... и при этом обладающие на редкость красивыми лицами с огромными, выразительными черными глазами, - римляне выглядели настолько непохожими на жителей американского континента, что брату Лэльдо нетрудно было понять их интерес к нему, американцу, выглядевшему среди горожан настоящим гигантом. ыВ особенности этот интерес проявляли женщины, причем ничуть не смущались при этом. Они оценивающе рассматривали брата Лэльдо, прищелкивали языками, громко обменивались впечатлениями - и их совершенно не беспокоило, что чужак может услышать и понять их слова. Молодой эливенер усмехался и покачивал головой, когда до него доносилось нечто вроде: "Да, он должен быть божественно хорош в постели...", или: "Нет, нам он не по карману. Если он победит, то достанется какой-нибудь из матрон..." Последнее замечание насторожило брата Лэльдо. Этого еще не хватало... неужели тут у них... нет, не может быть, решил он в конце концов. Женщины имели в виду что-нибудь совсем другое.

Но не только разговоры горожан и горожанок, но и их наряды привели молодого эливенера в немалое изумление. Очаровательные кривоногие и длиннорукие дамы были одеты в... ну, брат Лэльдо сказал бы - в маленькие разноцветные лоскутки. Эти лоскутки, оставляя полностью открытыми плечи, едва прикрывали грудь женщин и с трудом доставали до середины бедер. На тощих ногах римских красавиц были надеты сандалии - два золотых или серебряных ремешка и толстая деревянная подошва. Чтобы не потерять по дороге свою изысканную обувь, дамы привязывали ее к ногам яркими лентами, которые оплетали икры и завязывались сзади под коленками пышными бантами, зачастую дополнительно украшенными стеклянными бусинами. "Ну и ну, подумал брат Лэльдо. - Даже в наших южных странах дамы одеваются все-таки не так... выразительно".

Впрочем, одежда мужчин в Риме по откровенности не намного отличалась от дамских нарядов. Правда, мужчины носили свои "лоскутки" перекинутыми через одно плечо, но в остальном их костюмы были очень похожи на женские, всерьез отличаясь лишь широким кожаным поясом - у кого с искусным глубоким тиснением, у кого с серебряными или золотыми накладками, - на котором обязательно висел либо меч, либо кинжал. Римляне, несмотря на свой малый рост и хилое тело, были, похоже, воинственными ребятами. И все их жизненные интересы укладывались в рамки ощутимого, материального мира. Ничто абстрактное не пробуждало в них любопытства.

Но вот дома расступились и пленники увидели широкое открытое пространство, а за ним - высоченную стену, уходящую полукругом вправо и влево, чуть наклонившуюся внутрь. В нижней части стены виднелось множество сквозных арок, а между арками в стене было множество дверей и узких как бойницы окон. К одной из дверей и повлекли связанных чужаков.

Офицер соскочил на землю и лично отпер дверь ключом из небольшой связки, висевшей на его поясе. Толкнув дверь, открывавшуюся внутрь, он исчез в полутемном помещении. Пленники, плотно окруженные солдатами, ждали. Наконец офицер вышел и приказал заводить пленников в казарму.

Сразу за дверью оказался неширокий короткий коридор, через несколько шагов повернувший налево. За поворотом была другая дверь, заранее распахнутая. С пленников сняли путы. Брат Лэльдо и Горм под бдительными взглядами римских солдат вошли в большое темноватое помещение - и дверь за их спинами сразу захлопнулась. Щелкнул замок, звякнул запор - и голоса солдат удалились.

Еще не рассмотрев, что или кто находится в помещении, брат Лэльдо вдруг замер, оглушенный вдруг пришедшей ему в голову мыслью. Ведь с точки зрения римлян Горм должен был считаться животным... однако его вместе с эливенером привели в казарму для гладиаторов-людей! А это могло означать только одно: кто-то, умеющий слышать мысленную речь, подслушал разговоры чужаков... Но брат Лэльдо так и не нашел в толпе зрителей на улицах ни одного такого человека! То ли священники Новой Римской Церкви держались подальше от толпы, то ли они умели закрываться настолько плотно, что обнаружить их было невозможно...

Встряхнув головой, брат Лэльдо решил, что подумает об этом немного позже и более основательно. А пока нужно было осмотреться и разобраться в нынешней ситуации и познакомиться с другими рабами-гладиаторами.

Однако в довольно большом помещении казармы, рассчитанном на двадцать "поселенцев", между рядами невысоких деревянных кроватей, американцы увидели одного-единственного человека. И человек этот был так же непохож на римлян, как и вновь прибывшие рабы, - но и на них он тоже ничуть не походил.

Брат Лэльдо отлично знал о существовании желтой расы, но ему ни разу не приходилось лично встречаться с ее представителями. Но теперь перед ним стоял именно желтокожий человек. К тому же человек, не только владеющий ментальной речью, но и ничуть не скрывающий этого...

Молодой эливенер всмотрелся в широкое желтое лицо, в узкие, раскосые черные глаза, - и вдруг усмехнулся. Желтокожий в ответ расхохотался. Горм, не уловивший ни единого мысленного "звука", удивленно хрюкнул и, опустившись на все четыре лапы, принюхался к желтокожему. А потом вопросительно посмотрел на брата Лэльдо.

- Другая волна, - коротко пояснил эливенер, и мысленно продолжил, обращаясь к желтокожему: - Горм на этой волне не слышит. Давай говорить на нашей общей.

Желтокожий спокойно кивнул и тут же заявил вслух:

- Я знаю ваш язык. Можно и просто так побеседовать. Нас подслушивают, конечно, да ведь они все равно ничего не поймут.

- Откуда ты знаешь наш язык? - спросил брат Лэльдо.

- А откуда ты знаешь итальянский? - ответил вопросом желтокожий.

- Я так и думал, - сказал эливенер. - Ты тоже из Братства Одиннадцатой Заповеди? Но я думал, эливенеры везде одеваются одинаково, - и он показал на свой бесформенный коричневый балахон с большим капюшоном, свисавшим на спину. Желтокожий был одет тоже в нечто вроде длинного, почти до полу, балахона, только темно-красного цвета, и еще его наряд дополняла желтая рубаха с короткими рукавами.