Кровь королей (СИ) - Волков Влад

Конклав затягивался, некоторые, пусть и меньшинство, были против и приводили весьма неплохие аргументы, заставив старейшину задуматься. И по итогам длительного заседания королём таки стал Гектор Дайнер, сыгравший свадьбу и принявший на себя корону, бразды правления и все полномочия монарха. Триград как раз на треть принадлежал земле Кхорн, а процветающий город Олмар стал, соответственно, второй столицей, как главный город на территории новой династии, забрав этот статус у Лердрона в Хаммерфолле.

Совет почти не мог вмешиваться в жизненный цикл самого правления. Указы и законы, установление общественных норм и правил, виды и суммы налогов, политику и многое другое — делал избранный ими король самостоятельно. Правда, обычно не без помощи различных советников и наставников. Но вот кровная передача власти в Энторионе предусмотрена не была. Это решал Высший Совет, причём представители правящих знатных родов в него входить не могли, так что любые политические интриги в этом вопросе исключались. Или хотя бы организаторы совета пытались их таким образом исключить да свести к минимуму.

И уже на определённом этапе жизни монарха, а особенно в случае ранений, болезни, военного похода куда-либо во вне или военного положения в самом королевстве в случае внутренних междоусобиц, решалось, кому наследовать трон. Естественно, Совет собирался и в случае внезапной гибели правителя, такое тоже случалось — отравления, предательства, случайная гибель на дуэли, падение с лошади…

Бывало, что правление короля и воспитание его потомков столь впечатляло Высший Совет, что его представители безо всякой причины могли продлить время присутствия династии на троне ещё на одно поколение вперёд. Правда, в таких случаях всё-таки оговаривался конкретный ребёнок, будущий король или будущая королева. И, хотя, всё было обговорено, но до смерти монарха ещё могло поменяться, если тот вдруг впадёт в какое-то яростное беспамятство, перестав своим правлением выглядеть адекватным в глазах Совета. Тогда право наследия могли и отобрать, вот только с самим таким правлениям сделать они, увы, всё равно не могли. Добряки и тираны, глупцы и хитрецы — каждый избранный правил с момента венчания на трон до своей смерти именно так, как хотел.

Изначально в Высшем Совете было пять человек, удачно договаривавшихся между собой. Затем, под влиянием ряда королей, совет «временно» расширили, дополнив независимыми королевскими приближёнными типа астролога и архимага, которые, хоть сами и периодически сменялись на своём посту в силу разных на то причин, служили в Триграде вне зависимости от смены королевской династии. И по традиции присягали на верность каждому новому королю, если те не желали их заменить.

Временное расширение Совета также внесло и расовые коррективы. В нём, например, появился гном, представляющий Гильдию Алхимиков, а также лесной эльф, представляющий друидов Клана Четырёх Зверей. Иными словами, Высший Совет добивался представительства вместо знатных правящих династий — влиятельных и важных для жизни всего Энториона гильдий. Торговцы, маги, астрономы, даже представитель школы обучения военному делу, одной из наиболее выдающихся, так как подобные организации готовили бойцов сплошь и рядом, почти у каждой территории было своё личное войско — Короткие Мечи, Зелёные Плащи и тому подобные.

Это «временное» решение стало постоянным, так как ни один последующий король не подавал прошения на отмену, как не отменял такой ход вещей и сам Совет, которого расширение, похоже, вполне устраивало. Наконец, при короле Веринге, Высший Совет был расширен на участие стихийных лидеров от каждой гильдии: Огня, Воды, Земли и Воздуха. Чтобы таким образом Высший Совет включал в себя лидеров Ордена Серебряного Кристалла — магической академии, занимающейся обучением одарённых волшебников.

Неизвестно, настоял ли на такой идее архимаг, желая получить больше представителей волшебства на заседания, или же инициативу предложил монарх, или кто-то ещё. Ничего такого не просачивалось ни в летописи, ни даже в народную молву и ползущие слухи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Возросший таким образом, и влиянием, и значимостью, и численностью, Высший Совет насчитывал в себе уже аж 14 членов. Точнее должен был насчитывать четырнадцать участников, однако же в данный момент времени, главой «Ордена Шквала» — Гильдии Воздуха, а также «Некрополиса», оплота некромантов, был один и тот же человек. Даже уже не совсем человек, полу-вампирша Вайлет Сионис, некогда очень мастеровитая чернокнижница с земель Лотц. Таким образом теперь число заседавших в Совете и число самих территорий или «герцогств» королевства и, соответственно самых влиятельных семей, ровнялось тринадцати.

— Вот я бы тоже много чего пересмотрел на таком посту, — заметил Ролан Виалант, — Есть немало отличных идей, как всё улучшить и организовать. И с Кроули мы, Виаланты, замечательно ладим. Все их амбиции расширения понятны, вы их-то условия жизни в пустынях видели хоть? Нужно обо всём поговорить, повторно обсудить ряд моментов, в том числе границы…

— А знаете, почему именно «Сорокопут»? — прервал его ораторство старейшина, — Птицы-то ведь разные бывают. Цапли хватают лягушек на болоте, ястреб часами кружит и хватает зайца, совы сидят на одном месте, выслеживая мышь, клесты ковыряют семена из шишек, синицы собирают ягоды с созревших гроздей, а Сорокопут? Сорокопут, мои дорогие, ест пауков и скорпионов на завтрак.

— И что это значит? — поинтересовался задвигавший светлыми бровями герцог Гладшира.

— А то, — каркнул тому жёстким тоном Витте, — Что плести интриги и копить яд не имеет смысла, Сорокопут всегда в курсе, кто и что замышляет.

— Именно, — с улыбкой тягуче подтвердил старейшина ход этих мыслей, — Очень верное высказывание. Может, не совсем всеобъемлющее по этому смыслу, но довольно понятное и ёмкое, — подметил он заодно.

— Ох, да какие интриги, что вы, ваша светлость! Ну, давайте о другом. Старейшина, вот объясните, чем Совет так не радуют наши прекрасные дамы? — интересовался подвыпивший и осмелевший Виалант у главы самой высочайшей инстанции королевства.

— Как же они, о, прекрасный герцог Гладшира, могут нас не радовать? — удивился ему Сорокопут, остановившись.

— Но ведь ни одна из них так ни разу не была причиной оставить трон семейству, — на самом деле не мог просто так взять и отпустить тему «трона» белобородый оратор, — Вспомните разные случаи, вы ведь как раз маэстро исторической науки, — советовал он, — Если умирал король, а сыновей у него не было, а дочери при этом были, — делал он акцент именно на этом факте, распахивая свои голубые глаза с особым энтузиазмом, — Трон всегда переходил! Ну, разве не возмутительное упущение? — свой взор с Сорокопута он переводил на собравшихся друзей-мужчин.

— О, вряд ли пол имеет здесь значение, — заверял его старейшина, — Всё это совпадение и не более того. Есть конклав, голосование, предложение достойных…

— Вот, например, моя образованная жена разве не достойна? — прервал его Ролан, — В военной стратегии разбирается не хуже моего. Сколько мудрых женщин вокруг! Сара Темплин, супруга короля, например. А вон мимо проходили мальчуганы Мейбери, Сильвия бы тоже могла успешно править даже в одиночестве, оставшись без супруга! — утверждал Ролан.

— Достопочтенный, но не все ведь в этом деле так хороши. Да, могли бы, и если бы большинство поддержало их… — размышлял вслух старейшина.

— Проблема в изначальной позиции, — своим строгим чётко поставленным голосом проговорил Витте Кромвелл, — Мы воспитываем мальчиков в науках и боях, тогда как девочки, взять тех же Мейбери, увлечены лишь музыкой и танцами, — намекал он на Джульетту.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Он прав, — поддерживал лорд Розенхорн, — Мы стараемся обучить мальчиков по нашему же образу и подобию. Знания из самых разных областей, дипломатия, военное дело, стратегия и тактика, фехтование, хитрость и торговая хватка, — перечислял он.

— Я б и вправду не так таскал Рона по наукам, будь он девчонкой, — признавал тоже довольно подвыпивший Виллоу, слегка покачиваясь, — Ну, а что там девчонку-то, манеры, творчество, пусть поёт, рисует… Какое ей военное дело? Ну, если сама захочет, то пускай! Я бы дочь не ограничивал, — смело заявлял он, — Будь у меня, конечно, дочь.