Искра Зла - Андрей Дай

Я умру и стану тёплым ветром...

(Приношу извинения Яре за внесенные изменения. Песня основана на ее стихотворении "Я стану свежим ветром")

Смерч встал в полный рост. Я выпустил две стрелы. Одну за другой. Не целясь. Куда-то в направлении смерча. Мой брат должен был отомстить.

Барабан стих. Упал, рассыпавшись белесой пеленой, вихрь. От леса протянулся мягкий стебель теплого ветерка, погладил меня по щеке, заглянул в тысячу раззявленных в удивлении ртов. Тронул остывающие трупы и пропал.

11

Я не оглядывался. Прав был отец - уезжать проще. Легче. Представил, что это я вместо Белого стою на стене и смотрю в спину уходящему на край света сыну... И не оглядывался - боялся и правда разглядеть там отца.

А Инчута, тот искрутился, извертелся весь. Чуть седло насквозь не протер. Все высматривал свою Светоланку, машущую платочком от Купеческих ворот. Ему не мешали. Даже и не шутили почти. Понимали.

К чести Ратомира, он удержался от разговора, пока стены Ростока не стали серой полоской на горизонте.

- Давай поговорим, Арч, - серьезно сказал он, стремя в стремя, поравняв коника с моей соловушкой. - В каждой армии может быть...

- Ратомир, - перебил я чужеземца. - Командир ты. Я соберу тебе столько воинов в орейских землях, сколько смогу. Я могу лучным воеводой стать, коли доверишь. Но это твоя война, за твои земли. И командуешь только ты!

- Спасибо, - кивнул принц. - Знаешь...

Модулярец задумался на секунду, разглядывая что-то одному ему видимое на горизонте.

- Знаешь, я благодарю Судьбу, что встретил тебя в том лесу. И очень рад... почту за честь называть тебя другом.

Он потянулся, подавая мне руку, которую я с удовольствием пожал.

Парель сварливо переругивался с молодежью, подшучивавшей над его караваном из четырех нагруженных поклажей лошадей. Ратомир чуть улыбнулся, но встревать не стал. Въехав на пригорок, мы остановились и провожали неспешно тянущуюся мимо колонну. Триста двенадцать молодых воинов.

- Какую же дружину мы сможем набрать?

- Полка два, - пожал я плечами. - Может и больше, если князь Аргардский расстарается.

- Вряд ли! Дамир опасается кочевников из степи. Что-то они шалить стали часто...

- Угу, - согласился я. Все это еще в детинце обсуждалось неоднократно. - Ты говорил, у тебя среди баронов приятели имеются? Они, как в железо оденутся, да на конях с копьями - знатные воители!

- Лишь бы пропустили через свои земли. А там и мои друзья из Модуляр должны подоспеть.

- Ну и ладно. Ну и хорошо... Только мой отец прав - Мирослав с охраной не должен уйти с орейских земель. Незачем Эковерту пока знать, что мы тут затеваем.

Принц поморщился, но кивнул.

- Займись ими.

- Конечно, командир, - серьезно согласился я. - Пусть только с ростокского удела уйдут...

- На привал с зенитом вставать будем, - сказал Ратомир, пуская коня вперед, вровень с последним пешим воином колонны. - Учить людей надо. Ты лукарить учи. Чтоб по указке стрелять могли. Залпом и по целям. Я покажу, с какой стороны меч держат. Щиты будем делать. Малые. Чтоб, если надо, и строем сразиться могли.

Я смотрел на военачальника. Глаза чужеземца огнем горели. Он глядел на жалкий отряд добровольцев, а видел тысячи умелых латников, послушных его воле. Невольно, я восхитился своим найденышем. Он знал, чего хочет и как этого добиться. И это было заразно. Я даже сел в седле ровнее, расправил плечи.

- Я тоже рад, что встретил тебя, принц, - кивнул я и, двинув коленями, послал лошадку вперед, к голове колонны.

На первый в этом походе привал остановились в Тырышкином Логу. На той злосчастной площадке, где прежде стояли лагерем посольский отряд, расположиться побрезговали - напросились за тын, в деревеньку. Поели, отдохнули, да и вывели парней на первую учебу.

Извели сотню стрел, пока я выбрал два десятка отроков, у которых руки из правильного места росли и уши открытыми оказались. Тех, кто мог мою науку быстро постичь и кто потом другим передать смог бы.

Остальных взял в оборот Ратомир. Набрав в Логу охапку саженных жердин, пешцы под суровым взглядом командира принялись бодро валтузить друг друга.

Мечей в отряде было, по мнению принца, удручающе мало - пара десятков. Зато топоры имелись у всех. Инструмент каждому привычен - и в крестьянском труде, и на подворье без топора никуда. А в умелых руках и средь жаркого боя - к месту. Учиться владению этим оружием и принялись будущие лучники армии короля Модуляр.

У меня был Инчута. Мне было легче. Разделили отроков на два отряда, да и начали. А уж как местные мальчишки-то радовались, когда мы черты на земле рисовали, да ноги парней на отметины ставили. Так смеялись иные из пацанвы, что и с заборов падали. После-то веселиться перестали, когда стрелы саженей на десять дальше, чем до того, улетать стали. Да и все до единой в доску, что целью нам служила, впивались со звоном.

Так до вечера занимались. А спали дружинники наши, как убитые. Ни о каких приключениях не помышляя, чего сильно опасался староста тырышкинский. Да оно и понятно - три сотни молодых парней, впервые оторвавшихся от родных домов, могли чего-нибудь учинить по дурости. Все-таки с нами в поход выступила толпа, а не армия. Шестеро княжьих дружинных отроков, с Инчутой моим вместе, хоть и были обучены кое-чему, но в боях еще не участвовали. Их мы полусотниками назначили, чтоб порядок был.

Армейскую правду Ратомир еще в Ростоке объяснил. И кому не по нраву показались строгие правила, с нами не пошел. Остальным же сказано было - кто командиров сказ исполнять не станет, каким бы он ни был, тот домой пойдет лихо с позором мерить.

Многие видели наш с ветром поединок против двух воинов посольских. Большинство за наукой стрелецкой с нами увязались, а не за счастьем военным.

- Кровью как руки умоют, по-другому смотреть станут, - хмуро напророчествовал принц. - Есть живые. Есть мертвые. А есть воины.

И добавил:

- Кто пота в ученье не пожалеет, тот потом о крови жалеть не станет, что из ран хлынет. Добыча мертвым ни к чему. Хабар и славу живые домой принесут. А я мамкам павших в глаза как глядеть потом стану? Так что пота будет много!

После этих слов больше половины из тех восьмиста добровольцев, что на Вечевое поле по зову вышли, затылки почесавши, по домам разошлись. Тогда и Вовур с кресла княжеского встал:

- Далеко Модуляры, отроки! А чтоб заразу, на свет вылезшую, вновь вглубь пещер черных загнать, придется вам пешком полземли протопать. И ладно бы только по орейского племени землям - тут у вас всех имеется и брат, и сват, и седьмая вода на киселе. Путь ваш за Великий мост лежит. Попервой в неметчины баронской уделы зайдете, кои внуки тех, кого деды наши в реку скинули. Помнят, поди, каково на вкус наше железо. Так что девки ихние венки из цветков вам на головы надевать не станут. Могут барончики и каменюкой встретить, а то и стрелой черной, железной... Потом дорогами государства Игларского пойдете. Старики да гости торговые сказывают, есть в тех землях место, где река вниз падает. И будто бы грохочет так, словно не вода, а камни то смерзлись... Чудо расчудесное! Но государь тамошний, коего они херцог называют, человек, сказывают, понятливый. Ежели с силой пойдете - преград чинить не станет. А домой как возвращаться время придет, друг за дружку держитесь. Херцог Игларский частенько... шутит с прохожими. Ну да Арч с вами пойдет, так что доберетесь... А вот дальше уже и война. Там-то, поди, Эковерт-оборотень вам спокойно к Модулярам пройти не даст! Принц Ратомир - воевода добрый. А раз живым из Леса вышел, то и человек справный. Слушайте его. Учитесь. Помогайте друг другу и Правду нашу блюдите. Чтоб не сказывали, мол, пришли орейские воры...Чтоб не стыдно нам, отцам вашим, перед людом иноземным было!