Сумеречный клинок - Макс Мах

«Что-то маловато он спит». Скепсис Ады был не случаен, она хорошо знала таких, скажем, людей, кто практически не нуждался во сне. Вот только слово «практически», как всегда у людей, являлось всего лишь художественным преувеличением — спят все. Вопрос лишь, сколько, когда и как?

«С кем, тоже хороший вопрос, — усмехнулась она мысленно. — Но он пока к делу не относится, и задавать его мы не будем».

Итак, проводники были при деле, и трое путешественников оказались вдруг предоставлены самим себе. Тут-то и прозвучало сакраментальное «нам надо поговорить». Предложение, как и следовало ожидать, поступило от частного поверенного.

«Ты еще долго терпел, парень, — усмехнулась Ада мысленно. — Очко в твою пользу».

— Извольте, сударь, — сказала она вслух.

— Хорошо, — согласилась Тина, садясь на импровизированной постели и выпрямляя спину. — Давайте поговорим.

— Начнем с вас, сударыня, — предложил Керст. — Не слишком-то вы похожи на даму-наставницу.

— А на кого, по вашему мнению, должна быть похожа дама-наставница приюта для дев-компаньонок? — Улыбнулась Ада.

Она не была уверена, что Сандер видит ее улыбку, тем более — что может различить в движении ее губ такие нюансы, как высокомерие или сарказм. Тем не менее улыбнулась. Не для него, для себя.

— Вернее, — поправилась она, — какой она должна быть, эта гипотетическая дама-наставница?

— Трудно так сразу сформулировать…

— То есть положительным знанием данного предмета вы не обременены, — еще шире улыбнулась Ада. — У вас, однако, имеются некоторые предубеждения и смутные образы, почерпнутые из рассказов о работных домах, не правда ли?

— Возможно, — осторожно согласился Сандер.

— Строгая, как фельдфебель, злая и жестокая, словно тюремный надзиратель, тупая и грубая, как надсмотрщик на плантациях… Надеюсь, я ничего не пропустила?

— Полагаю, вы сгущаете краски, — осторожно ответил Сандер. Возможно, он не был уверен в своих словах и, похоже, начинал жалеть, что затеял этот разговор.

— Но в главном-то я права? — Аду разговор начинал забавлять. Спать ей совершенно расхотелось, а инициатива Керста неожиданным образом могла послужить ее собственным интересам. Что уж там узнает про нее Сандер, это еще большой вопрос.

«Что позволю, то и узнает».

А вот ей совсем небезынтересно покопаться в прошлом частного поверенного, как и в прошлом своей юной подопечной.

— Ну…

— Суха, как бесплодная ветвь, замкнута и недоверчива… — продолжала перечислять достоинства Ада. — Что еще? Жадность? Глупость? Отсутствие женственности? Синий чулок, так сказать, вы это имели в виду?

— Возможно, — несколько сконфузившись, вынужден был признать Керст. — Но я…

— Оставьте! — отмахнулась Ада, с необыкновенным интересом отслеживая реакции молча сидевшей в тени дерева Тины. Девушка представлялась ей все более и более интересной.

«И как это я умудрилась пропустить тебя, золотко?»

— Оставьте, мэтр Керст! Вы здесь ни при чем, таково общее мнение, и оно гораздо ближе к истине, чем мне хотелось бы признать. Однако нет правил без исключений, особенно если сами правила сформулированы из рук вон плохо. Вы понимаете, о чем идет речь?

— Да, кажется…

— Вот и славно! Я не похожа на образ, сложившийся в вашей голове. Я не садистка и не дура, как мне кажется. Не лишена привлекательности как женщина. Помнится, даже вы повелись как-то на особенности моей фигуры и черты лица, не так ли?

— Ну…

— Не смущайтесь, прошу вас! Тина отнюдь не дитя. Она знает много такого, от чего вы покраснеете до корней волос. Я права, милая?

— Я не знаю, от чего может покраснеть мэтр Керст.

— Достойный ответ.

— Прошу прощения, сударыня! — Керст все-таки решился встать за честь дамы.

«Мило!»

— Ладно! — махнула она рукой. — Оставим эту тему, раз вы так настаиваете. Поговорим о вас. Кто вы, Сандер? Каково ваше настоящее имя?

Прозвучало резко, требовательно, но как, спрашивается, иначе могла прозвучать эта реплика?

— Сударыня, но вы же держали в руках мои бумаги!

— И не одна я, — снисходительно кивнула Ада. — Секретарь ее светлости тоже уверен, что они подлинные. Вы и в самом деле известны как частный поверенный, зарегистрированный парламентом Ландскруны. Соответственно, достоверным представляется наличие у Сандера Керста имперского гражданства первой категории, дипломов об обучении… Где вы, кстати, учились?

— В Велше, Нумере и в колледже св. Августа в Ландскруне.

— Недурно, — согласилась Ада. Тут не о чем было спорить, Сандер назвал три лучших университета империи. — Диссертацию защищали тоже в Ландскруне?

— Нет, — покачал головой Керст. — Степень доктора права я получил в коллегии святого Михаила.

— Верховный суд… даже так… Что ж, Сандер Керст весьма образованный человек, а вы?

— Я?! — вскричал пораженный ее вопросом Керст. — Но я и есть Сандер Керст!

— Возможно, — не стала спорить Ада. — Случается… Но откуда тогда этот меч и кто, черт возьми, обучал вас науке фехтования? Только не рассказывайте мне истории про буршей. Бурши из семей третьего сословия носят дрянные шпажонки и никогда не пережили бы боя с Охотником. С лесными разбойниками, впрочем, тоже, а вы, мэтр, как я помню, дрались одновременно с двумя.

— Вы тоже!

— А я и не спорю! Я родилась и выросла на Драконьем хребте. Я дворянская дочь, если желаете знать, да и вообще в замке, где я воспитывалась, даже малые дети умели держать в руках оружие. Но мы говорим не обо мне, а о вас. Итак?

— Я Сандер Керст, — ответил мэтр Керст, и голос его звучал достаточно твердо, чтобы ему поверить.

«Почти».

— Вы Сандер Керст, и…

— И я доктор права и лицензированный частный поверенный из города Ландскруна.

— А на бедре, доктор, вы носите…

— Меч с клеймом Риддеров.

— С двумя «Д», а не с одним?

— С двумя, — подтвердил Сандер. — Это боковая ветвь Ридеров, получившая дворянство от императора Константина и баронский титул от короля Георга Двенадцатого.

— И вы?

— Внук Агнуса де Риддера, но, увы, незаконнорожденный.

— Маршал Агнус… Значит, вы всего лишь бастард де Риддеров…

— Урожденный Александр цу Вог ан дер Глен, но меня усыновила семья Керстов, и с тех пор я Сандер Керст. Однако вы правы, до шестнадцати лет, пока был жив мой отец, я успел получить образование и воспитание, достойные имперского лорда. Тем труднее было позже вести жизнь обыкновенного стряпчего. Впрочем, дело давнее, я привык…