Возлюбленная - Бертрис Смолл

Радужные надежды на их будущую жизнь рассеялись. Последние слова Моргана и его холодный тон не оставляли места для сомнений. Она отдала ему свою любовь – всю нежность и страсть души. Но он никогда не любил ее, ни одной минуты.

– Как это отвратительно! – Она снова заплакала. – Ты думал только о своем удовольствии и теперь хочешь отправить меня на корабле в тот ужасный Равенсклифф. Ты собираешься отдать меня в руки головорезам, твоим дружкам, чтобы они могли делать со мной все, что им заблагорассудится.

Откинув голову назад, Морган от души рассмеялся.

– Нет! Это надо такое придумать! Как он мог решиться подвергнуть ее такой опасности и позору?

Оказывается, он почище, чем Найл Форрет. Тот хоть никогда не пытался скрыть свое презрение к ней. Смех Моргана катился эхом по маленькой комнате. Дизайр сжала руки в кулаки, сделала резкий выпад вперед, готовая наброситься на него. Морган перестал смеяться.

Он обхватил руками ее запястья и удержал от нападения. Она пыталась вырваться из железных тисков.

– Ты – неразумное дитя! Равенсклифф – это тихое местечко, удаленное от города, но вполне приличное. Там находится дом моей двоюродной бабки – миссис Аратузы Треганнон. Она вдова, ей девяносто с лишним лет.

Он отпустил ее занемевшие руки, и она стала легонько помахивать ими.

– Откуда же я могла знать это?

– Ты должна хотя бы немного доверять мне. – Морган пожал плечами. – Впрочем, это не имеет особого значения. Теперь я уверен, ты захочешь побыстрее отправиться в путь.

– Конечно. – Говоря так, Дизайр понимала, что лжет, и быстро отвернулась. Она должна благодарить его за безопасное убежище. Ведь он откровенно сказал, что для нее нет места в его жизни. Если минувшая ночь так много значила для нее, то для него это всего лишь приятный эпизод.

В памяти Дизайр всплывали слова Еноха, когда он рассказывал ей о тех женщинах, которые флиртовали с Морганом. Она не сомневалась, что среди них могли быть и очень красивые, а многие, возможно, были искушеннее ее по части ласк, которые требовались мужчине.

Она думала, что если сама влюбилась в него, то и он должен испытывать те же чувства к ней. Но оказывается, она слишком плохо знает мужчин. Как иначе объяснить его поступки? Разве может мужчина, который любит женщину, или даже просто испытывает нежность к ней, не хотеть, чтобы она стала частью его жизни? Ну ничего, самолюбие не даст ей пропасть. Если Морган не любит ее, он, по крайней мере, должен считаться с ней.

– Как я смогу добраться до Корнуолла? – Дизайр старалась придать уверенность своему голосу.

– Ты поедешь в обычной карете с Енохом, – сказал Морган.

– Но лорд Боудин и его гости видели меня, – возразила Дизайр.

– Они видели девчонку-сорванца с развевающимися волосами, верхом на лошади, – продолжал он с усмешкой. – Ты сядешь в карсту, как истинная молодая леди. На тебе будет приличный дорожный костюм, шляпа.

– Каким же чудом у меня появится эта прекрасная одежда? – спрашивала Дизайр.

– Она появится из Лондона. Я отправлюсь туда сегодня попозже, чтобы продать драгоценности.

– В Лондон! Нет, Морган, ни в коем случае!

– Мне необходимо в Лондон, там я смогу купить все необходимое. И тогда мы сможем превратить маленькую подружку разбойника с большой дороги в благородную мисс.

– Это опасно. Тебя могут поймать…

– Разве это тебя огорчит?

– Как можно…

– Всего несколько минут назад ты бросалась на меня, как дикая кошка, а теперь вдруг беспокоишься за мою жизнь. – Морган тихо засмеялся. – Не бойся, моя дорогая. Удача не изменит мне.

– Но если Найл нашел способ сообщить о тебе, не навлекая подозрений на себя, то королевские драгуны караулят тебя в Уайтфрайерсе.

– Я думал об этом, – спокойно ответил Морган. Он взял пальцами ее за подбородок и приблизил к ней свое улыбающееся лицо. – Ты лучше скажи, какой дорожный костюм тебе нравится больше? Может быть, из шелка гранатового цвета? Или темно-зеленого бархата?

– Как ты можешь говорить о какой-то одежде, когда… О, Морган, ты можешь попасть в ловушку. Не надо ехать в Лондон. Не сейчас.

В следующее мгновение Дизайр была готова забыть свою гордыню и броситься в объятия Моргана, умоляя его не рисковать жизнью и отказаться от своих безрассудных планов. Неожиданно дверь со скрипом отворилась, и в кухню вошел Енох с охапкой сухих дров.

– Я не вижу необходимости для Моргана самому ехать в Лондон, – сказал он, обращаясь к Дизайр. Он опустил свою ношу на пол. – Я отвезу драгоценности в Лондон. Мне ничего не стоит нанять упряжку с мулами. Или предложить свои услуги возчику, например погрузить багаж. Доберусь до Сити, оттуда направлюсь прямо в Уайтфрайерс.

– Нет, появляться в Уайтфрайерсе нельзя, – покачал головой Морган. – В этот раз мы не можем рисковать. Надо придумать что-то другое.

– Есть еще один хорошо известный тебе притон – Молли Фишер, – предложил Енох.

– Это не лучше. Если Найл успел донести, там может быть засада.

– Ну, тогда… – продолжал Енох.

– Я поеду прямо к зданию лондонской биржи, – спокойно и уверенно сказал Морган. – У меня там есть одна знакомая модистка, которая имеет дело с таким товаром. Разумеется, только в исключительных случаях. Она сможет подобрать и подходящий костюм для Дизайр – от шляпки до комнатных туфель.

Подумать только, как хорошо разбирается Морган в женских туалетах! Минутную ревность Дизайр снова заслонил страх за его жизнь.

– Конечно, ты будешь привлекать внимание к себе меньше, чем я, там, на бирже, – неохотно согласился Енох.

Здание лондонской биржи находилось в сводчатой галерее между Корнхиллом и улицей Треднидл. Там собирались модные леди и франты в кружевных манишках. На бирже они обменивались последними сплетнями о дворе, выискивали красивый, редкостный товар. На прилавках в торговых рядах можно было увидеть китайские шелка и французские кружева, рубины из Индии, украшенные алмазами атласные комнатные туфли и шикарные веера.

Несомненно, Енох своим деревенским видом и просторечием вызвал бы подозрения. Морган же в своем роскошном плаще и шляпе с пером мог легко сойти за своего в этой нарядной толпе.

– Помимо всего прочего, леди, о которой я говорю, знает меня давно, – продолжал Морган. – Когда ей предлагают краденые вещи, она предпочитает не рисковать и не вступает в отношения с незнакомыми людьми.

В конечном счете, Енох согласился с Морганом. Отчасти потому, что тот убедил его своими аргументами, а, скорее всего, Енох не мог отступить от многолетней привычки во всем слушаться Тренчардов.

В то же время в его глазах застыла тревога.