Леди и разбойник - Барбара Картленд

Она впервые видела его без маски. Он оказался очень красив, красивее, чем она думала. Он был похож на Рудольфа, но глаза у него были серые и очень добрые, а губы изгибались в чудесной улыбке.

— Добро пожаловать в Стейверли, — тихо проговорил он. — Жаль, что я не знал о вашем приезде: может быть, нам удалось бы привести дом в порядок.

Она едва слушала его. Ее глаза жадно всматривались в его лицо. Он не ожидал ее появления и все же был одет так, словно вышел к обеду в Уайтхолле: черный камзол, расшитый серебром, атласные бриджи. И все то же памятное ей жабо из бесценного кружева, чистого и белоснежного, так что оно почти светилось на фоне темного камзола и ночного неба за его спиной.

И под этим щегольским нарядом чувствовалось сильное, ловкое тело. Годы, проведенные в седле, без всяких удобств, сделали свое дело. Другие казались рядом с ним мягкотелыми и женоподобными. Он взял Тею за руку, и прикосновение его теплых сильных пальцев заставило ее затрепетать. Казалось, будто его прикосновение зажгло в ней какой-то огонь.

— Вы почти не выросли, моя маленькая кузина, — мягко сказал он и с нежной улыбкой повел ее в комнату.

Они действительно оказались в библиотеке. К ее изумлению, комната казалась обжитой, в камине пылал огонь. По обе стороны от камина стояли большие кресла — точно так, как раньше. У окна располагался секретер, а стул рядом с ним был отодвинут, словно сигнал Гарри заставил Лусиуса поспешно подняться из-за стола. Тея смотрела на все это, чувствуя себя словно во сне.

Лусиус сказал:

— Джек в кухне, Гарри.

Дверь за грумом тихо закрылась. Они остались одни, и Тея сняла шляпу, все еще не веря в реальность того, что произошло. Вьющиеся волосы золотыми волнами упали ей на плечи, оставляя открытым белый лоб, а длинные темные загнутые ресницы бросали тень на разрумянившиеся щеки. Она не смела поднять глаз, чувствуя на себе его внимательный взгляд, вдруг смутившись.

Дрожащими пальцами Тея поправила волосы, потом бессильно опустила руки и замерла, ощущая всем существом, что Лусиус ждет, когда она поднимет глаза. Секунду она сопротивлялась, боясь уступить его воле, а потом словно зачарованная послушно взглянула на него.

Их взгляды встретились, и эти мгновения показались ей вечностью. Потом он негромко сказал:

— Вы так прекрасны! Мне казалось, что именно такой вы должны стать, когда вырастете. Но, кажется, маленькая девочка из леса еще не совсем исчезла.

Его слова заставили Тею вспомнить, почему она здесь. Ей нельзя медлить, ведь таким образом она ставит под угрозу его жизнь!

— Я… я приехала, чтобы вас предостеречь, — поспешно проговорила она. — Вам надо немедленно отсюда уехать. Вам угрожает опасность, большая опасность. Сюда едет большой отряд солдат, которые должны вас арестовать.

Ей показалось, что Лусиус не слышит ее слов: он все смотрел в ее лицо, любуясь расширившимися от страха глазами, дрожащими губами, взволнованным движением рук, сжатых на груди.

— Да, вы еще красивее, чем мне помнилось, — очень тихо проговорил он.

Не в силах вынести его взгляд, Тея опустила глаза.

— Вы должны меня выслушать, кузен! — умоляюще воскликнула она. — Я прогуливалась сегодня с королем, когда сэр Филипп Гейдж сказал ему, что узнал, где вы скрываетесь.

— Интересно, и кто же ему об этом сказал? — медленно спросил Лусиус.

Tee показалось, что на самом деле его это не особенно заинтересовало.

— Это сделал Рудольф, я уверена! Он вас ненавидит и желает вашей смерти!

— Вот как! И чем же я оскорбил беднягу? Я не виделся с ним уже десять лет.

— Неужели вы не понимаете, что он хочет унаследовать поместье и титул? Он уже подавал королю прошение. Он умолял мою двоюродную бабушку, леди Дарлингтон, чтобы она ходатайствовала о нем. Он добивается, чтобы его признали главой семьи и четвертым маркизом Стейверли.

Лусиус расхохотался, откинув голову назад.

— Неужели это ему так важно? Ну а почему бы и нет? Я все равно что мертв: я погиб для того мира, который знал, того мира, в котором желает жить Рудольф. Мне было бы неудобно менять место и искать такое же удобное укрытие, но если это так важно моему кузену, я готов уйти отсюда немедленно. Дом принадлежит ему!

Его голос отчетливо раздавался в комнате, но и в следующую секунду Лусиус увидел, что Тея уже не робеет, а полна гнева.

— Как вы можете так говорить? Неужели Стейверли так мало для вас значит? А ваше законное место главы семьи? Для моего отца этот дом и все, чем он был в истории нашей семьи, значил столько, что я даже выразить это не смогу. Его сердце было разбито сознанием, что его сын не унаследует фамильное поместье, но незадолго до смерти он сказал мне: «Если уж Ричарду суждено было умереть, Тея, я утешаюсь тем, что он умер, верой и правдой служа своему королю, как это делали все Вайны с самого начала истории нашей семьи. Ричард погиб, но Вайны будут жить. Думаю, что я не нарушил своих обязательств перед теми, кто придет за мной…»

Ее слова прервало рыдание, но она сразу же гневно добавила:

— Его обязательства переданы вам. Признает вас свет или нет, но сейчас вы маркиз Стейверли. Вы находитесь на месте моего отца. И вы не смеете относиться к этому небрежно и отказываться от того, что принадлежит вам по праву рождения!

Тея дрожала от переполнявших ее чувств. Лусиус шагнул к ней и, к ее изумлению, опустился на колено и прижался губами к ее руке.

— Простите меня, — сказал он. — Я приучил себя смеяться над самым святым только потому, что иначе мне в пору было бы плакать. Стейверли значит для меня так же много, как для вас, как для всей нашей семьи. Я люблю эту землю и, если понадобится, готов за нее умереть.

Его губы снова прижались к ее руке, а потом он поднялся.

— Спасибо вам, маленькая Тея, — добавил он.

— За что? — удивленно спросила она.

Ее гнев погас, сменившись совсем иным чувством от прикосновения его губ.

— Я благодарю вас за то, что вы на несколько мгновений заставили меня почувствовать, что я не изгой, не преступник, не человек, отлученный от друзей, от общества, от цивилизованной жизни.

— Конечно, это вовсе не так! Вы разбойник, за вашу голову назначена награда, но то, что вы делали, вы делали потому, что всегда оставались верны своему королю. Теперь, когда король вернулся, разве вы не можете просить о помиловании и получить его прощение, как это сделали очень многие?

Лусиус покачал головой.

— Прелестная мысль, но совершенно невозможная. За мою голову обещана награда, маленькая кузина. Говорят, она составляет тысячу гиней. Ведь мои преступления стали легендой, и я ежедневно к ней что-то добавляю. У меня слишком много врагов, которые позаботились бы о том, чтобы мое прошение о помиловании не успело вовремя дойти до короля.