Нежеланный жених - Надежда Штоллер

незаметно оказался рядом. Я отскочила к раковине, с остервенением стала мыть руки.

— Дыру на ладонях протрёшь, — заглянул мне через плечо Тарас. При этом, нежно обняв меня. Вырваться шансов никаких. Он уже покрывает поцелуями мою шею и плечи. Только я собралась повторить трюк с выкручиванием, как почувствовала, что сильные руки Тараса оторвали меня от пола. Он взял меня на руки и понёс в гостиную.

Что же делать? Кричать нельзя, Матвейка перепугается, он сейчас спит в своей комнате. Да и кто этот крик услышит? Дом у нас частный. Соседи не близко.

Может, ну его, не сопротивляться? Мне же не противно его тепло и сильное тело? Наоборот, хочется прижаться покрепче, расплакаться, а потом уснуть, чувствуя, что не одна, что кому-то нужна.

Тарас усадил меня на диван. Увидев, что лицо моё мокрое от слёз, просто прижал к себе. Он всегда понимал меня с полувзгляда.

— Поплачь, легче станет. Так мне бабушка говорила маленькому. Пока жива была. Шишак себе посажу или от пьяного бати ни за что влетит. Вот она так мне и говорила.

— А ты? — всхлипнула я.

— Я терпел. Я же мужик. Мальчики не плачут. Мне это отец с пелёнок вдолбил.

— Зря. Так реально легче становится, — я ещё сильнее уткнулась ему в грудь.

Казалось, мы так сидели бы вечно. Я тихонько плачу. Тарас гладит меня по голове. За окном холод и ветер. А в объятиях Тараса так тепло и хорошо. Я начала засыпать. Но резкий грохот хлопнувшей об стену двери, чьи-то громкие шаги, а затем женский визг, вывели меня из состояния защищённости.

— Это что здесь происходит? Тарас?

Я резко отпрянула от Тараса. На меня с ненавистью смотрела полная, светловолосая женщина. По слегка округлившемуся животику, я поняла, что это Света, жена моего бывшего. Только скандалов мне сейчас не хватало. Я второй раз за день пожалела, что не закрываю входную дверь на замок. Идиотская ситуация.

— Пошли, Светка. — Тарас подтолкнул жену к выходу.

— Нет. Ты иди, а я с ней хочу поговорить, — приказным тоном выпалила Света.

— Как знаешь, — махнул рукой Тарас, и ушёл.

— Отстань от моего мужа! — Взвизгнула Света, уткнув свой палец мне в грудь.

Я убрала её руку. Направилась на кухню, нарочно игнорируя истеричку. У меня там не закончены дела. Я ничего противозаконного не совершала. Света посеменила за мной.

— Спокойнее. Родишь ещё тут ненароком. — Я протянула ей стакан воды. — Нет у нас ничего с твоим Тарасом. Просто старые друзья.

— А чего тогда обнимались?

— Так вышло. Я расплакалась, он попытался утешить. Всё. И вообще, с Тарасом разговаривай. Я его сюда не звала.

— Не ври! Кто ему постоянно написывает? Не ты ли? — Разоралась Света.

Из-за спины незваной гостьи вышел Матвей. Всё-таки она его разбудила. Но как он дошёл? Матюша ещё ни разу сам не спускался по лестнице. Братишка толкнул Свету, сказав, проглатывая половину звуков: «Ты плохая, уходи! Уходи!».

Я бросилась к Матвею, обняла.

— Ты у меня умничка! Ну какой молодец! Сам спустился. Защитник мой! — Я ещё раз расцеловала Матюшу.

Света села на стул. Вроде притихла.

— Это твой сын?

— Нет, братишка. От него отказались родители. Пока я его воспитываю. Тарас вызвался помогать иногда. Мы часто ездим в больницу. Честно, я не просила. Гордись мужем, не прошёл мимо, помог. И не бегай за ним. Ценить не будет.

— Мои родители последние сбережения отдали для его автомастерской. Я знаю, он от меня не уйдёт. Но налево ходить не позволю! Ещё раз увижу вместе, уничтожу! И его, и тебя.

Света вскочила и, высоко подняв голову, зашагала к двери.

Да, Тарас— то у нас под каблуком, оказывается.

Матвей — молодчина. Так меня обрадовал. Надо срочно что-то решать по поводу его лечения в Москве. Как там этого доктора зовут? Щербин? Нет, что-то другое. Я сходила за своим рюкзаком. Бумажка, на которой невролог Матюши записал мне имя и контакты московского врача, должно быть завалялась в ранце.

Пришлось вывернуть содержимое рюкзачка на пол. Вечно у меня в нём всё теряется. Настоящая чёрная дыра. Надо купить поменьше.

Ага, вот она, эта записка. Щербаков А. Б. Так, адрес…

— Матюш, погоди минутку. Надо тут всё собрать, разложить нормально. А то всё в кучу. Давай сюда. Так, что тут у нас?

Матвей сунул мне визитку. Откуда она у меня взялась? Белая, плотная, надпись чёрным с золотым. Щербаков Аркадий Борисович. Врач — невролог. Клиника… Так, стоп. Кто мне дал эту визитку?

Я напрягла свои извилины и вспомнила. Эту визитку мне дал на свадьбе отец Олега. Сказал ещё, чтобы обращалась, если понадобится помощь. Фамилии, адреса на визитке и записке совпадают. Получается, я лично знакома с врачом, от которого зависит будущее Матвея. Это открытие меня обрадовало. Появилась надежда, что удастся положить брата в лучшую клинику бесплатно.

Но настроение тут же упало, стоило представить, как придётся звонить, просить. Отец Олега меня, наверное, и не вспомнит даже. Нет, надо набраться решительности и позвонить Аркадию Борисовичу. Ради Матвея я это сделаю.

Глава 18

Я танцевала от радости. Мне удалось договориться с Аркадием Борисовичем, отцом Олега. Не сразу всё получилось. Сначала он меня еле вспомнил, потом попросил перезвонить вечером. До вечера было далеко, поэтому я в сообщении ему кратенько обрисовала ситуацию. И он нашёл время прочитать, сразу же решить этот вопрос на работе. А вечером по телефону он мне провёл инструктаж. Всё чётко, ясно, по полочкам. Когда, куда, какие анализы, что с собой. И прочие нюансы. Я лишь успевала записывать и радостно «агакать» в трубку.

Лишь одно условие меня не радовало. Первое время, пока Матвей не привыкнет, в больнице с ним должен находиться кто-то из родителей. Возможно, не только на первое время, а на весь период лечения.

Я сразу же позвонила Алле. По её пьяному голосу я поняла, что у них с Лёвой снова не всё ладно. Обсуждать вопрос по Матвею я с ней не стала. Всё равно не сможет принять решение, а если согласится сейчас, то когда протрезвеет, не вспомнит. Попробую позвонить ей в другой раз. У нас в запасе восемь дней. Как соберём все документы, анализы, напомню о себе ещё раз.

Я обсудила поездку с отцом. Он обрадовался возможности вылечить Матвея. И сам предложил помощь. Обещал приехать через два дня. Чтобы Матвей вспомнил его, привык. В больнице без меня не плакал.

Я ехала с твёрдой уверенностью, что устрою папу и Матвея