Танец с дьяволом - Сара Адам

– Дай уйти, и открою, – не оставляю попыток договориться, хотя глупо рассчитывать на то, что он согласится.

– Считаю до трех. – Артем барабанит пальцами по двери, а у меня от этого звука внутри все переворачивается, словно каждый стук отсчитывает и приближает мою кончину. – Раз! – Сердце клокочет, гулко ударяясь в груди, грозится вырваться в эту же секунду. – Два! – Я нервно сжимаю кулаки, впиваясь острыми ногтями в кожу, ноги сами заставляют меня пятиться от двери. – Три!

Бам! От грохота я вздрагиваю и отскакиваю еще дальше. Череда нескольких ударов о дверь – Бам! Бам! Бам! – вызывает такую смесь эмоций, что, кажется, вот-вот я упаду тут замертво от инфаркта. В том, что он выбьет единственную разделяющую нас преграду, я почему-то ни капли не сомневалась, но вот чтобы так быстро – нет…

Несчастное дерево летит вперед, с оглушительным стуком соприкасаясь с паркетом и поднимая пыль. Князев стоит в проеме с таким видом, словно не он секунду назад снес эту толстенную дверь с петель. Слишком спокоен, слишком расслаблен и ни капли не запыхался. Вот это сила и дыхалка у человека!..

– Не приближайся! – выставляю руки вперед, когда Артем начинает надвигаться на меня, проходя в комнату прямо по валяющемуся куску дерева, словно не замечает последствий своих действий.

– А то что? – Он продолжает идти, в то время как я пячусь, но вынужденно резко торможу, упершись в спинку дивана, развернутого сиденьем к экрану. – Не пойдешь завтра со мной расписываться? – ухмыляется, потирая подбородок.

Завтра?! Расписываться?!

– Можешь убить меня прямо здесь, я лучше умру, чем возьму твою фамилию, больной ублюдок! И да, я никуда с тобой не пойду! – В горле пересохло, я пытаюсь сглотнуть после гневной тирады, но получается с диким трудом.

В глазах бандита загораются недобрые огоньки, когда Князев все же настигает меня, обогнувшую диван, хватает за ворот кофты, насильно притягивая к себе. Он заводит руку за спину, делая какое-то движение, и я с ужасом вижу, как у моего виска оказывается черный пистолет.

– Не выйдешь, значит? – спрашивает он, пока я, выйдя из оцепенения, аккуратно пытаюсь вырваться, но Артем удерживает меня, крепко вжимая дуло в полыхающую кожу.

– Нет… – Из глаз мгновенно льются горячие слезы обиды, ужаса и страха, в груди разрастается настоящий пожар от негодования и отрицания происходящего.

– Ты ж знаешь, я ни хуя не терпелив. – Он угрожающе качает головой. – Отвечай!

– Нет… – как заведенная, повторяю одно и то же, косясь боковым зрением на оружие. Не знаю, что это – ответ на вопрос или же просто вырывающееся слово от тревожных мурашек по коже.

– Давай-ка еще раз. Сара Миллер: ты выйдешь за меня замуж? – Уверенным, отточенным движением Артем перемещает пистолет от виска к щеке и взводит курок. Оружие издает устрашающий звук, что заставляет меня трястись в ожидании выстрела. Сам же Князев наклоняет голову поближе к моему лицу, пристально заглядывая в глаза.

Вопрос без права на выбор – так, чисто формальность…

– Выйду… – на выдохе шепчу я, ненавидя себя за слабость и откровенную трусость…

Почему я боюсь смерти? Разве мне есть что терять? Задаюсь очевидным вопросом, проклиная саму себя. Ответ, несмотря на стрессовую ситуацию, находится мгновенно: не для этого я бежала из России, не для этого скрывалась столько месяцев, чтобы сейчас умереть от рук сумасшедшего, стоящего напротив меня.

Я сбегу и от него, но сейчас придется сделать вид, что смирилась, что подчинилась. Это всего лишь дело времени!

«Давай, Сара, ты сможешь».

– Будешь себя плохо вести?

– Нет… – Закрываю глаза, поджимая дрожащие губы, по которым стекают слезы от того, что приходится переступать через свою гордость, через принципы и убеждения.

– Хорошая девочка! – Довольный ответом, Артем убирает оружие и проводит по красной щеке тыльной стороной ладони. – Больше никогда не смей рыпаться, поняла? – произносит вкрадчиво, специально доводя меня до грани, делая такой же безумной, как и он сам.

– Жаль, я надеялась оставить тебя импотентом на всю жизнь! – не удержавшись и поддавшись на провокацию, выпаливаю, заглядывая в глаза с прищуром с нескрываемой ненавистью.

– Даже если б я стал импотентом, поверь, я б нашел, каким способом трахнуть свою Лису. Например, во‐о-от так. – Он снова прикладывает холодное дуло пистолета, только уже к ложбинке меж грудей, затем спускается вниз, к животу, вызывая внутри липкий страх вперемешку с трепетом. Одно неосторожное движение, и он меня пристрелит.

– Ч-что ты делаешь? – Голос дрожит, и я говорю осторожно, словно в любую минуту от дерзко произнесенных слов дьявол нажмет на курок.

– Демонстрирую доступные нам варики. – Горячий язык Князева проходится по моей щеке, оставляя после себя влажную дорожку. Ну что за звериные замашки? Он подобен животному, вылизывающему свою самку.

Брр! Мерзота!

– Ты мне противен… – Поворачиваю голову вбок, а он толкует это по-своему и, утробно рыча, обрушивается на мою шею с поцелуями и далеко не легкими укусами.

Артем прихватывает кожу зубами, оттягивает и кусает, а затем зализывает, когда я взвываю от болезненных ощущений. Мир начинает вращаться, и я не успеваю даже сообразить, что происходит, как Князев подхватывает меня на руки. Чтобы не упасть и не свисать, как сопля, вынужденно обхватываю ногами его тело. Он садится на диван, я оказываюсь сидящей сверху, и это кажется таким странным! Он внизу, но по факту под ним я – морально, физически, во всех смыслах. Арт уже давно подмял меня под себя, подчинил, заставил слушаться, практически сломал мою гордость, как бы тяжело ни было это признавать и как бы сильно я ни брыкалась и противилась. Ты – кукла, Сара, безвольная кукла!

Нравится ли мне, когда моим собственным телом, разумом и мыслями управляет малознакомый мужчина?

Я ненавижу это! И его ненавижу! Искренне, от души, от всего сердца!

Ненавижу бандита, шарящего руками по моему телу, словно оно принадлежит ему на правах собственности. Ненавижу себя за то, что каждый раз даю слабину. Но сейчас это предел, перебор! Точка невозврата. Сегодня он окончательно лишил меня свободы и собрался запереть в своей мафиозной клетке на сто двадцать девятом этаже.

Его холодные длинные аристократичные пальцы забираются под кофту, оттягивают чашечку лифа, захватывая в ладонь упругое полушарие. Я не могу пошевелиться, потому что, во‐первых, к моему бедру прижато дуло пистолета, а в пятую точку упирается прилично так ощутимое даже через штаны мужское достоинство Князева, и, что самое отвратительное, я не сопротивляюсь, потому что собственное тело предает и начинает откликаться на вражеские, до боли умелые ласки.

– Подвигайся, – хрипло приказывает он, оставляя легкий шлепок на груди, отчего сосок мгновенно твердеет. Не раздумывая ни