Хранители времени. Война близнецов - Юлия Воскресенская

назад я спросила ее, хочет ли она быть моей действующей Отражающей. Да, согласиться на это все-таки было ее сознательным выбором, но главной причиной, побудившей на это девочку, стало ее неизменное желание быть рядом с Лешей, а для этого, как она до сих пор упорно считает, ей следует находиться с ним на одном уровне. Но сколько себя помню, с самого детства она всегда тянулась за ним. И в буквальном смысле этого слова прыгала до небес, когда в школе-интернате именно ее, а не кого-то другого, распределили Леше в пару для тренировок необходимых навыков самообороны в стандартной связке «боевой психокинетик — телепат прикрытия».

Я опять подавила невольный вздох. Увы, о каком вообще нормальном взрослении, тем более обычном детстве, могла идти речь в нашем случае? Все это пустое, мечты о несбыточном. В Земной Конфедерации давно введена и закреплена законом практика поголовного измерения уровня телепатического восприятия, печально знаменитый Закон Пси. Обычно это тестирование происходит еще в первом классе начальной школы, но при некоторых определенных условиях оно может быть назначено и раньше. Дети распределяются по классам по результатам такого тестирования, так как системы образования существенно, если не в корне, различаются между собой, говорю это как филолог со стажем и академической степенью. Но если бы только это! Сильно одаренные в телепатическом плане дети могут даже изыматься из семей в абсолютно законном порядке и воспитываться отдельно, в особых школах-интернатах. В будущем такие дети в обязательном порядке поступают на государственную службу. В зависимости от рода занятий им довольно часто меняют имена и фамилии, что после существенно затрудняет им поиск родных, если, конечно, такой ребенок после многих лет соответствующей психологической обработки все еще хочет их видеть. И все это происходит в соответствии с действующим законом, под эгидой служения на благо общества и государства.

Аня была одной из многих таких одаренных детей. Девочка осталась круглой сиротой и была помещена в приют. Ее хотели удочерить, но в ходе стандартной в таких случаях процедуры тестирования выяснилось, что Аня обладает сильным эмпатическим восприятием. Процедура удочерения была, естественно, прервана, и девочку переместили в соответствующую школу-интернат, где она и познакомилась с нами, что по сути стало для нее настоящим подарком судьбы. Я преподавала в этой школе, так как с детства состояла на учете в качестве телепата с особо высоким уровнем эмпатического восприятия. Лешу в свое время мы с папой отдали туда учиться по системе временного пребывания. И то, что ему разрешали хотя бы на выходные уезжать домой, уже было для меня непередаваемым счастьем, так как при его уровне психокинетических способностей мальчику грозило перемещение в закрытую школу-интернат особого типа, готовившую кадры для действующей армии. Из-за этого в его случае невозможно было провернуть тот же трюк, что когда-то папа проделал со мной.

Тем, что меня не забрали подобно Ане и остальным таким же детям, я обязана только высокому положению папы и его связям в правительственных кругах. Папа тогда в буквальном смысле этого слова достучался до небес, даже, кажется, злоупотребил своим положением, и в конце концов все-таки добился того, чтобы меня оставили в семье на домашнем обучении, правда, с обязательным контролем менталистской службой моего психического состояния раз в неделю. Именно тогда у папы появились первые седые волосы… К счастью, в свое время Миша не обнаружил никаких признаков одаренности в телепатическом плане. Когда же у нас в семье появился Леша, папа впервые заговорил о том, что нам всем, включая Мишу, необходимо уехать из страны. Позже папа даже разработал план, по которому я с ребенком должна была отправиться в якобы обычную туристическую поездку и определенный момент сойти с маршрута, пересев на другой звездолет. Окольными путями добравшись до планеты Галактического Совета, обладающей нейтральным статусом, я, как и многие другие до меня, могла вполне успешно подать там заявку на гражданство. Папа вполне естественно рассчитывал на то, что после моего отъезда Миша рано или поздно последует за мной, так как в свое время брат остался на материнской Земле по большому счету только из-за меня. Как я теперь понимаю, папа в тот момент предложил все это потому, что уже тогда знал о своем заболевании и совершенно справедливо беспокоился о том, что с нами всеми будет после его смерти.

Тогда я решительно отказалась ехать, приведя вполне разумные и обоснованные, как мне тогда казалось, возражения, но теперь я слишком хорошо понимаю, что папа был прав. Нам следовало уехать еще до того, как все это началось, слишком многих проблем удалось бы тогда избежать. Но я ни о чем не жалею. Значит, так было нужно. Я не могла бросить папу совсем одного. Миша к тому времени уже ушел из дому, покатился по наклонной и изредка общался только со мной, игнорируя даже звонки собственной матери, у которой давным-давно была другая семья. Оставить отца в такую минуту было бы предательством и черной неблагодарностью с моей стороны, я просто не могла поступить так. И потому все тогда осталось как есть, только щелкнули невидимые часы, начав обратный отсчет к неизбежности.

Аня тогда сильно привязалась ко мне, по сути своей учительнице. Наверное, я чем-то напоминала ей мать. Я тоже полюбила эту живую, непосредственную девочку, задорный дух которой не смогли сломить никакие сложные обстоятельства жизни. Не имея возможности удочерить ее, я добилась хотя бы того, чтобы мне разрешили два раза в месяц забирать Аню на прогулку. Не последнюю роль в этом сыграла схожесть наших телепатических дарований. Естественно, к нам в обязательном порядке присоединялся Леша, который поначалу крайне негативно относился к идее делить меня с кем-то еще, кроме деда и шалопая дяди, как он в шутку называл тогда Мишу, с которым мы, кстати говоря, иногда пересекались на подобных мероприятиях. Миша практически всегда приводил с собой своего очередного друга/знакомого/приятеля, не оставляя надежды достучаться до женской части меня. За этим было бы довольно забавно наблюдать, если бы только я могла тогда смеяться над подобными вещами.

В свое время, столкнувшись с предательством любимого человека, я пообещала себе никогда больше не страдать из-за подобных отношений, и перенесла всю свою нерастраченную любовь на ребенка, в буквальном смысле слова дарованного мне Богом. Я научилась довольствоваться заботой о нем, и мне тогда казалось, что этого вполне достаточно, особенно учитывая невозможность для меня зачать и родить. Но Миша упорствовал, молча осознавая свою вину (тот человек был когда-то его близким другом, в свое время он