Брачный договор (СИ) - Евгения Мартынова

останавливался, зная малейшая задержка, и она опять сбежит, спрячется. Он удвоил поцелуи, пытаясь расстегнуть ремень на ее брюках, желая почувствовать, попробовать ее вкус.

Даша оказалась в одних трусиках, которые ничего не скрывали. Еще чуть-чуть и он раскроет все ее секреты, но ей было все равно, сил сопротивляться не осталось. Она хотела Сашу, хотела почувствовать его внутри, познать до конца сладость наслаждения. Пускай будет больно, пускай потом обвинит во лжи. Ей все равно. Сейчас существовали только они во вдвоем. Он дарящий, она принимающая. Она не могла прикоснуться к Саше, боясь передумать, отступить перед страхом, болью. Она просто наслаждалась его ласками. Он просто их дарил.

Даша извивалась и прогибалась под ним. Она думала, что больше не выдержит, пока Саша не спустился вниз, спуская остатки ее защиты. Он проложил дорожку от груди к животу. Провел рукой по внутренней стороне бедра. Даша выгнулась навстречу его губам, когда они коснулись заветного бугорка. Он ласкал, дразнил. Даша выгибалась и стонала. Ей хотелось чего-то большего, сама, не понимая, чего. Она просила Сашу, умоляла.

— Сейчас, милая. Потерпи немножко.

Он навис над ней, пытаясь снять свои брюки. Поцелуй обжег ее губы, и она прильнула к нему в ожидании то ли чуда, то ли боли. Она не знала, но хотела подарить Саше свою невинность.

Саша снял брюки и трусы. Почувствовав прикосновение его члена к животу, она зажмурилась, страх сковал ее.

Саша поцеловал нежно, сдерживая себя из последних сил. Он почувствовал ее скованность. Он не хотел торопиться, понимая причину ее страха, но нужно действовать, пока она горячая и готовая подарить себя.

Он целовал ее, пока она, не расслабилась. И только приготовился войти в нее и почувствовать жар ее тела, когда дверь с грохотом распахнулась.

Глава 13

Саша выругался и обернулся. На пороге стояла Ольга.

— У меня праздник! Не могли подождать до вечера?!

Оля вела себя как капризная девчонка. Она нисколько не стеснялась, что застукала молодых людей, в чем мать родила. Она ждала их реакции. Даша покраснела и пыталась прикрыться чем-нибудь. Саша был в ярости.

— Вон! — Рявкнул он.

Он готов был убить Ольгу с ее бесцеремонностью. Он же просил дать им полчаса поговорить. Никто не заметит их отсутствия. Ему нужно было еще чуть-чуть. Она все испортила. Он знал, Даша больше не прильнет к нему, застать ее врасплох второй раз не получиться. Она свернется в свой кокон и спрячется за стенами холодности и отчужденности.

Когда за Ольгой закрылась дверь, Даша выскользнула из-под Саши, прихватив с собой одеяло и закрывшись им, как единственным щитом от всего происходящего, с сожалением посмотрев на Сашу. Он не должен увидеть ее спину, ее уродство, ее боль и унижения, чтобы потом в потемневших от страсти глазах не видеть жалость и разочарование. Она совершает ошибку. Ей не укрыться от его поцелуев, от его пожирающего взгляда. Ей не убежать от своих чувств и в следующий раз он доведет все до конца.

Даша дрожала как осиновый лист на ветру.

— Даша вернись! — Потребовал он.

Он сидел на кровати, не скрывая своей наготы. Даша и так знала, что он вылеплен как Бог: рельефные мускулы, впалый живот, и его орган напряженно выглядывал, доказывая свою мощь.

— Нет, — она не узнала свой голос в хриплом шепоте. — Нет! — Более уверенная произнесла она. — Нет!

Прокричала она, отходя от кровати, пытаясь убежать, спрятаться, но Саша, поймал за руку в последний момент и притянул к себе. Он гладил по спине, успокаивая ее, ничего не прося взамен, просто стоя рядом, утешал, как маленького ребенка.

Сколько они простояли, она не знала, но потихоньку она начала успокаиваться в его объятиях и приходить в себя. Саша наклонился и запечатлел легкий поцелуй на губах. Даша напряглась. Саша отстранился, заглянув в изумрудные глаза, водрузив на нос обратно очки, вздохнул и развернул к себе спиной.

— Иди в душ, одевайся, я буду ждать тебя внизу. — Даша с недоверием посмотрела через плечо. — Иди пока не передумал. — И он подтолкнул к душевой, слегка шлепнув по ягодицам. Дважды повторять не надо было, рванувшись в ванную, радуясь, что она находится в комнате, а не как обычно в конце коридора.

Она слышала, как Саша шуршал одеждой, одеваясь, как закрылась дверь. Только после это она смогла расслабиться. Посмотрев в зеркало, она ужаснулась, припухшие губы говорили о чуть не совершенной ошибки, руки дрожали, а тело ныло от неудовлетворенности, показав язык своему отражению, включила воду, сняла очки, положив их на полочку и встала под струю, смывая запах Саши.

Он дал неделю свыкнуться с мыслью, что она будет принадлежать ему. Даша поежилась, выключая воду, дрожь прошлась по всему телу. Завернувшись в полотенце, прошла в комнату. Измятая одежда валялась на полу. Брюки и рубашку можно спокойно упаковать, они больше не понадобятся. Она вспомнила, как Саша снимал одежду, а она не сопротивлялась. Его поцелуи, как таяла под его умелыми руками, позволяя творить чудеса со своим телом. Еще ни один мужчина не касался там, где ласкали его руки и язык.

Даша вздохнула. Надо возвращаться в реальность. Она подошла к сумке и извлекла аккуратно сложенное платье. Несколько раз встряхнула, пытаясь разгладить складочки, критически осмотрев платье. Все равно лучше, чем мятая рубашка и брюки. Подняв с пола лифчик и трусики, спрятала в сумку. Одев свежее белье и платье, разглядывала себя в зеркало. Платье, на два размера больше, подхватывалось ремнем на талии и создавало эффект воздушности. Длина в пол скрывала длинные стройные ноги. За счет большого лифа грудь была неопределенного размера. Длинные рукава скрывали изящные руки. Платье идеально подходило для безликого образа. Но из зеркала смотрела незнакомка. Глаза блестят изумрудным огнем, на щеках легкий румянец. Даша прикрыла глаза. Противиться нет смысла. Ей все равно придется спуститься к гостям. Она наденет на себя маску вежливости и будет улыбаться, избегая встреч с Сашей.

Она была в смятении. То, что между ними произошло, было прекрасно. И она не могла отрицать своего влечения к Саше. Как не могла и отрицать страха перед неизвестностью. Каждый раз, обнажая ее, он молчал, игнорируя ее спину. Либо он действительно ничего не замечал, либо он хороший актер. А как она могла признаться в таком позоре. Даше не нужна была его жалость. Она выжила тогда, перенесет удар предательства и сейчас. Возможно, тогда она нашла утешения в учебе, потом в работе. Где сейчас искать ей утешения. Она не хотела