Цветок у трона - Ольга Калитина

— Да, а чем ты задобришь этих рыб? За просто так они даже хвостом не пошевелят.

Я чертыхнулась, вспомнив вдруг об этой маленькой детали. А действительно, что я могу им предложить?

— Все, самое время впадать в отчаяние. Я жду от тебя гениального решения проблемы, не разочаруй меня, — уныло попыталась пошутить я.

— Не делай такое кислое лицо, есть у меня пара идеек, — загадочно улыбнулась Нии.

— Ну, если их не так много, то я послушаю, — без особой надежды сказала я.

— Вот скажи, что русалки любят больше всего, чего у них нет, и кому они безумно завидуют?

— Ну, — растерялась я, — у них нет голоса, они почти немые. Нет, ну русалки издают звуки, но это все равно что наступить кошке на хвост, — вспомнила я все, что мне рассказывали о русалках, когда я жила в Лесу, — а зеленеют они от зависти, когда поют…

— Сирены! — радостно закончила за меня Нии.

— Ты что, с ума сошла?! Ты предлагаешь мне поймать сирену, притащить ее за волосы в Русалочью бухту, приставить к горлу кинжал и сказать: " Спой нам песенку!", — Нии явно неудачно пошутила, — или нет, не так, прийти на побережье, и мило попросить сделать нам одолжение. Нии, они же заманивают своими песнями к себе в пещеру, а потом съедают свою жертву! Понимаешь, СЪЕДАЮТ. Ты думаешь, почему меня бы наша дриада по головке не погладила, если бы узнала, что я ходила на побережье? С берега их чары не так сильны, но окажись мы в их пещере, — и я передернула плечами, представив мелкие острые зубы, впивающиеся в плоть.

— Сама сирена нам не нужна. Нам нужен только ее голос, вернее всего одна песенка. Я заколдую морскую раковину, и мы поймаем туда ее голос, когда она будет петь. Проблема же состоит в том, что, чтобы это сделать, мне нужна чешуйка с ее шеи. А потом ты просто выпьешь ее голос и споешь русалкам.

— А сирена будет покорно стоять и ждать, пока мы будем дергать чешую из ее шеи?

— Ну, насчет чар ее голоса можно не волноваться. Я заколдую нас так, чтобы мы ничего не слышали. А чешуйку как нибудь достанем. Да пойми же, это наш единственный шанс задобрить русалок. Без песни сирены нет смысла идти в их бухту!

Я тяжело вздохнула и словила себя на мысли, что всерьез начинаю обдумывать этот безумный план.

— Только вот, как нам туда добраться? Верхом это займет пол ночи, а она итак на исходе, — уныло сказала нимфа.

— Ну вот об этом не стоит волноваться, — подмигнула я, — а ладно, была не была. Но если мы окажемся в вечернем меню сирен, я посоветую им съесть в качестве десерта меня, а тебя подать первым блюдом!

А потом послала мысленный приказ: " Лети ко мне".

Едва уловимый шелест ветра и легкое касание шелковой гривы к моей щеке. Крылатый застыл около меня, нервно перебирая копытами. Я приложила руку к сильному телу и почувствовала все его эмоции. Если бы это существо умело ненавидеть, оно бы ненавидело меня…

— Что же ты наделала… — потрясенно, охрипшим голосом сказала нимфа, — ты хоть понимаешь, что ты наделала?..

— Да, я не рассказала тебе о Крылатом. Я все таки поймала его! — даже я слышала гордость в своем голосе и ничего не могла с собой поделать, — помнишь как ты не верила, что у меня получится, так что может я и дракона оседлаю, — пошутила я, но Нии перебила меня, с изрядной долей паники.

— Немедленно отпусти его! Нельзя деражть его насильно, нельзя, нельзя, — твердила она как заведенная, и я начала потихоньку раздражаться.

— Он мой, — твердо сказала я, — я рисковала своей жизнью, чтобы поймать лунного жеребца, а теперь ты просишь мены просто взять и отпустить его? Ну уж нет! Это моя законная добыча, ты же знаешь правила Стаи!

— Но ты не в стае, ты не волк! — и она ухватилась за серебряные поводья, которые я сплела сама.

И тут внутри что-то зашипело. Я почувствовала злость, почти ненависть. Да как она смеет! А еще было желание. Причинить боль, увидеть в глазах страх. Ах, как это сладко. Да, моя красавица, надо наказать ее. Как она смеет нам указывать? Пропел уже знакомый мне голосок.

Я молниеносным движением перехватила ее руку, и сжала хрупкое запястье. Сжимала все сильнее и сильнее. Какие тонкие косточки, еще чуть-чуть сильнее, и можно услышать приятный хруст… как сладко ощущать в своих руках чей-то неровный пульс, который ты можешь остановить в любой момент…Ах, как это сладко…

— Тиа, мне больно! Отпусти! — как сквозь туман услышала я полный боли и страха голос подруги. И почувствовала на своих пальцах что-то теплое. Это была кровь. Словно обжегшись, я отдернула руку. Нимфа отскочила от меня и прижала руку к груди.

— О Богини, Нии, прости меня. я… не знаю почему я..- из глаз брызнули слезы, и я закрыла лицо руками. И почувствовала такой приятный, дурманящий запах. Терпкий и пряный. Отдернув руку, я с ужасом поняла, что это запах крови нимфы. Взгляд упал на странный длинный ноготь, словно отлитый из серебра. Наверное им я и царапнула нимфу до крови.

— Прости меня Нии, я правда ужастно себя чувствую, — нимфа подошла ко мне и осторожно взяла за руку, рассматривая покрытый серебряным узором мизинец.

— Откуда это у тебя?

— Когда я смогла обуздать Крылатого появились эти узоры.

— Мне все это не нравится. Ладно, подумаем об этом потом, надо спешить.

— Нии, ты, правда, меня простила? — робко спрсоила я.

— Тиа, я знаю, что ты никогда не сделаешь мне плохо.

Я кивнула и запрыгнал Крылатому на спину. Потом подала руку нимфе, и она неохотно устроилась у меня за спиной. Я все еще чувствовала ее молчаливое неодобрение и напряжение.

Ударив в бока жеребца каблуками, я мысленно направила его в сторону побережья. Крылатый проскакал рысью несколько метров по земле, а потом его копыта оторвались от поверхности, и он взмыл в небо, перейдя на галоп.

Мы скакали очень быстро, казалось, даже ветер за нами не поспевал. Он яростно свистел со всех сторон, дергал за белоснежную гриву в попытке остановить моего жеребца. А потом он принес запах океана. Я облизнула губы — у них был соленый вкус. Мы близко.

Через пару минут мы начали снижаться. Когда Крылатый перешел на рысь, едва касаясь копытами песка, я натянула поводья, приказывая ему остановиться.

Спрыгнув на землю, я почувствовала под ногами мягкий песок. Как давно я не была на побережье. Сирены сейчас молчали, и был слышан лишь шепот волн и резкие крики чаек.

Пока я вдыхала пропитаный солью воздух, Нии отошла довольно далеко, опустив голову вниз, выискивая что-то в песке.

— Кстати, могла бы и помочь, а не строить из себя эстета, восхищаясь здешними красотами! — пробурчала подруга.

— Тебе помочь утромбовывать песок? — подколола я.