Наместник - Наталия Белкина

Подобная наглость вдруг меня разозлила. И это после того, что мне пришлось пережить? Тут голос у меня и прорезался. Глядя на них свысока, я произнесла как можно более надменным, металлическим тоном:

— Вы разве были приглашены сегодня?

В толпе послышалось удивленное гудение. Василису тут же прорвало:

— Ах ты, наглая мерзавка! Ты еще смеешь приглашать или не приглашать нас?!! Да знаешь ли ты, что наместники Лютого Князя могут являться куда угодно без всякого приглашения! — возопила она гневно, и лицо ее стало одного цвета с шикарным алым нарядом.

— Я не знаю, — продолжала я свою мысль еще более ледяным тоном, — кто здесь наместники, а кто не наместники. Я знаю только то, что у меня сила, власть и скипетр, которые я получила в честной борьбе. А вы — проиграли в ней! Впрочем, вы можете остаться на моем празднике, если пожелаете. Сегодня я добрая.

Гавр угрюмо молчал, а Василиса просто не нашла, что ответить, хотя видно было, что очень хотела. Но тут она заметила стоявшего справа от меня лейб-медика:

— А этот тут откуда?

— Здравствуй, Василиса, — поздоровался Ю-Ю с иронией в голосе. — Никак узнала старого знакомого. Давненько не виделись.

К моему удивлению гордая красавица промолчала и даже опустила очи долу. За хозяйку заговорила Горгона:

— А что это за мохнатая шавка рядом с новой наместницей? Неужели тоже пес-дух? Ха-ха.

Они с Цербером злобно расхохотались.

— Если кто-то тут и шавка, — вдруг неожиданно повзрослевшим голосом сказала Троя, — то, уж конечно, не я. И если хозяйка прикажет, я разорву здесь любого.

Горгона сразу вздыбилась и оскалилась, Цербер зарычал, а моя собака даже не шелохнулась, демонстрируя свою гордость и бесстрашие.

— Ну и дела, — тихо проговорила Матушка Заварзуза. — Бывшие соперники объединились против тебя.

— Это плохо? Что они могут мне сделать? — спросила я.

— Полагаю, что ничего…

— Ну, так и пошли они к дьяволу!

Преисполненная невесть откуда взявшейся уверенностью, я стала спускаться вниз по лестнице, поигрывая скипетром. За мной, задрав морду, шествовал мой отважный телохранитель. Подойдя к наместникам, я зачем-то решила в упор взглянуть на Гавра и тут же поняла свою ошибку. Мне вдруг стало страшно, и немедленно захотелось отвести взгляд. Но это значило бы потерпеть хоть маленькое, но поражение. Нужно было держаться до конца. Гавр нахально смотрел мне прямо в глаза, а я пыталась сохранить хладнокровие и придать взору безразличие. Он не сомневался, что я сдамся первой и, действительно, выдержать его пристальный мужской взгляд было невероятно трудно. Никогда я еще не встречала таких глаз и такой бездонной темноты в них. Меня охватывал какой-то новый, странный, почти мистический трепет. И все вокруг переставало существовать, исчезали звуки, голоса, лица. Я будто тонула в дьявольской бездне.

Но тут я услышала громкий рык и с радостью повернула голову на это звук, не обратив внимания на усмешку Гавра. Рядом с нами разыгрывалась другая драма. Горгона злобно скалилась на Трою и откровенно готовилась напасть на нее. Я тут же полностью переключилась на эту ситуацию.

— Я разорву тебя сейчас, нахальная дворняжка! — шипела Горгона.

За ее спиной насторожился Цербер и мог в любой момент напасть на мою собаку. Назревал неравный бой, и я не могла этого допустить. Хотя Троя и не обнаруживала страха, готовясь мужественно отразить нападение, она была всего лишь щенком. Я понимала, что с Горгоной ей ни за что не справиться.

— Ты что же, хладнокровно набросишься на собственную дочь? — спросила я у обозленной фурии.

Она не сразу поняла, о чем это я толкую, но потом до нее дошло, и она даже присела. Василиса же, наблюдавшая за этой сценой словно в забытьи, вдруг очнулась и воскликнула:

— Что?! Какая дочь? Разве ты не выбросила ее в реку?!

Морда Горгоны преобразилась. Впервые, наверное, за многие века, она стала смехотворно растерянной, что никак не вязалось с ее свирепой внешностью. То ли у пса-духа вдруг проснулось материнское чувство, то ли она пыталась сообразить, как вести себя с новообретенным детенышем, только, пока она пребывала в трансе, на сцену выступил ее сородич:

— Так вот что это за тварь! Отродье обычной деревенской дворняги! И оно смеет задирать здесь свой собачий нос? — зарявкал Цербер, пытаясь разозлить Трою и спровоцировать ее на нападение. — Сейчас эта дворняга сбежит, поджав хвост!

Моя собака стала терять терпение и вот-вот кинулась бы на врага, но я вмешалась:

— Послушай-ка, безмозглая ты груда мускулов, она наполовину принадлежит моему миру, и мы с ней одной крови. Если ты оскорбляешь Трою, это касается и меня!

— Что?!! — взвизгнул Цербер. — Троя!!!

Он захохотал отрывисто и резко, словно камни разбрасывал. Оглядываясь по сторонам, он заходился от смеха и приглашал всех посмеяться вместе с ним. В толпе послышались робкие смешки, которые сразу стихли, как только я сурово оглядела дремучих. Гавр спокойно наблюдал за всем, скрестив руки на груди. Василиса вообще куда-то скрылась. Матушка Заварзуза смотрела на меня в ожидании моих дальнейших действий.

Повисла неопределенная тишина, и через мгновенье Цербер, перестав хохотать, вдруг сделал резкий выпад в сторону Трои. Я инстинктивно вскинула руку, в которой держала скипетр, в напрасной попытке защитить ей свою собаку. В тот же миг я ощутила, как по руке пробежал ток, и яркий огненный луч, выбившись из алмазного конуса, вонзился прямо в грудь нападавшего. Цербер взвизгнул, отлетел в сторону и брякнулся об землю, как недожаренный бифштекс.

Я опешила от неожиданности, но лишь на мгновенье, тут же состроив грозную мину. Нельзя было допустить, чтобы дремучие заметили мою растерянность. Пес-дух, от которого несло горелым мясом, храпя, отползал подальше. Толпа заколыхалась и зашушукалась, а Троя тихо произнесла:

— Спасибо, хозяйка. Но я и сама бы справилась.

Я присела к ней.

— Можешь не верить мне, но у меня это вышло не нарочно. Я и не знала, что могу такое.

— Теперь ты знаешь и будь осторожна, — предупредила меня мудрая псина.

— Да ты умна не по годам, — удивилась я и потрепала ее лохматый загривок.

В этот момент рядом со мной возникла тень. Не поднимая головы, я почувствовала, что надо мной возвышается фигура моего врага.

— Ты не убила его. Он жив, — сказал Гавр с неожиданным злорадством.

— И что же? — спросила я и поднялась, стараясь не смотреть на его и делая вид, что увлечена осмотром темной местности.

Толпа вдруг затихла, прислушиваясь к нашему разговору, и он продолжил:

— Это значит, что у тебя недостаточно силы. Ты слаба и не способна править.