Небесный сапфир - Анастасия Масягина

— Я выпишу Вам витамины, швейцарские. В нашей стране их нет, но Виктор Леонидович обещал достать любые лекарства. Так что остановимся на самых лучших. Но помните — Ваше питание и режим имеют большое значение. Постарайтесь побольше отдыхать, в том числе и в середине дня. У Вас небольшой тонус. Это не страшно, но нужно быть осторожнее. Если почувствуете себя плохо — ложитесь и полежите хотя бы час.

Яна представила как уляжется отдыхать на съемочной площадке и от душе понадеялась, что загадочный тонус никак себя не проявит.

— В случае чего — звоните мне в любое время. Ну а если все будет в порядке, жду Вас через месяц.

На посещении врача настоял Ермаков. Он объяснил Яне, что продюсер несет ответственность за своих подопечных и в том числе должен следить за их здоровьем. Врача тоже нашел он. Елена Геннадьевна считалась одним из лучших гинекологов в Москве. Она вела беременность у жен и дочерей партийной элиты. Яна и представить себе не могла, что ее беременность станут наблюдать в Кремлевской больнице. Хорошо, что врач оказалась милой и приветливой женщиной.

Водитель отвез ее в пансионат, где уже ждали костюмер и гример. Вечером, впервые за долгое время Яне предстояло выступать на сцене. Яну и ее продюсера пригласил на свой юбилей Константин Владеленович, режиссер фильма, в котором она снималась. И Ермаков сказал, что Яна должна спеть.

Что бы там не говорили про ресторанных певиц, но Яне нравилась атмосфера дорогого ресторана. Тот момент, когда посетители вдруг перестают есть и пить, замолкают разговоры, все потрясенно смотрят на сцену и слушают, как она поет.

Имениннику исполнялось пятьдесят и знаменитый ресторан на Никитском бульваре закрыли для случайных посетителей. Здесь были только его гости — родители и дети, бывшие жены и любовницы, актеры и актрисы, учителя и ученики, многочисленные друзья и знакомые. Яна поймала себя на мысли, что каждый третий сегодня в зале — знаменитость. Она так мечтала попасть в их круг. Хотя бы просто увидеть мельком. Но сегодня… сегодня она будет для них петь. Причем каждый знает, что она не просто приглашенная певичка, она — актриса, которая играет главную роль в нынешнем проекте мэтра.

— Не робей, — шепнул ей на ухо Ермаков. — Чем раньше ты вольешься в эту тусовку, тем лучше. Это тоже часть работы.

Ресторан был дорогим и уютным. Мраморные полы, белоснежные скатерти, эксклюзивное шампанское рекой.

Распорядитель посадил их с Виктором за столик у самой сцены. Яне достаточно было мельком оглядеться, чтобы понять — места по соседству достались самым именитым гостям.

Официант хотел было налить ей шампанского, но Виктор остановил его и попросил сок. Для себя он заказал виски.

— Выше нос, Яна. Совсем скоро ты станешь одной из них. Привыкай и веди себя соответственно.

На Яне было черное коктейльное платье и нитка жемчуга на шее. Она все еще носила каблуки на съемках и официальных мероприятиях, но знала, что скоро от них придется отказаться. С тех пор как она рассказала Ермакову о своей беременности, Яна пребывала в состоянии эйфории. Ей не надо было больше бояться за себя и ребенка. Только бы с Арсением все было хорошо… Лишь бы он поскорее получил ее письмо, скорей бы стать его женой…

— А теперь мы услышим волшебный голос восходящей звезды советского кинематографа, замечательной актрисы Яны Синицыной!

Гости зааплодировали и Яна вдруг очнулась, поняв, что это ее зовут на сцену. Ей предстояло исполнить любимую песню именинника.

— Константин Владеленович! Я поздравляю Вас с юбилеем от себя лично и от лица нашей музыкальной компании. Для меня огромная честь сниматься в вашем фильме. Я очень многому научилась за время работы над картиной и от души благодарна Вам…

Она должна была исполнить любимую песню юбиляра и, когда Яна запела, присутствующие замерли. Ярко-синие глаза, густые русые волосы, точеная фигура, длинные ноги. Будь она просто красивой девушкой, многие посчитали бы, что этого достаточно. Но этот голос… он наполнял особым смыслом не только саму песню, но и все вокруг.

Эти глаза напротив калейдоскоп огней.

Эти глаза напротив ярче и все теплей.

Эти глаза напротив чайного цвета.

Эти глаза напротив что это, что это?

Пусть я впадаю, пусть

В сентиментальность и грусть.

Воли моей супротив эти глаза напротив.

Вот и свела судьба, вот и свела судьба,

Вот и свела судьба нас.

Только не подведи, только не подведи,

Только не отведи глаз.

Прямо напротив сцены было огромное панорамное окно, залитое летним дождем. Видно было, как по бульвару бредут прохожие, перескакивая через лужи. Но никто, кроме нее не видел, как к окну ресторана подошел красивый молодой мужчина в военной форме. Не обращая никакого внимания на дождь, он приложил ладони к стеклу и просто стоял и смотрел, как она пела. И Яна знала, что он ее слышит. Сердцем.

Глава 23

Именинник прослезился и попросил Яну исполнить песню еще раз. Гости встретили это предложение овациями. И Яна снова пела для них, а друзья юбиляра снова аплодировали.

— Спасибо! — сказал Константин Владеленович, поднявшись на сцену. — Признаться, такого чудесного исполнения я давно не слышал. Теперь Вы все видите, что Виктор Леонидович нашел самый настоящий бриллиант. Когда он вдруг пришел ко мне и предложил на главную роль юную, никому не известную девочку, я рассмеялся ему в лицо. Он сказал, что я должен выгнать знаменитую актрису, не стану называть ее фамилию, которая, кстати сказать, уже была утверждена, и взять деревенскую девчонку без всякого опыта и образования. Я думал, он сошел с ума. А потом Виктор Леонидович показал мне пробы. И — все. Я влюбился в этот голос. Не говоря уже о том, что Вы, Яночка, настоящая русская красавица.

Она благодарила режиссера, на автомате произнося какие-то дежурные слова. Все ее мысли были только об Арсении. Он здесь! Он вернулся! Несколько минут и она, наконец, обнимет любимого.

Ермаков сидел за столиком и не сводил с Яны глаз, пока она пела. Сегодня она хороша, как никогда. Беременность сделала ее только красивее. Глаза блестели еще ярче, грудь налилась и стала еще соблазнительней и в каждом движении сквозила новая, неуловимая женственность. Она была его идеалом, его Галатеей. Он жаждал обладать ей. Он хотел ее до дрожи, до боли в мышцах. Но только не силой. Не по принуждению. Не теперь, когда она так по-детски любит своего летчика. Виктор вдруг кожей почувствовал чей-то взгляд. Неведомая