Богатство Кинга - Морин Чайлд

     — Черт возьми, я же к тебе хорошо отношусь!

     Кейси подняла на него взгляд. У нее были бледно-голубые глаза. Ни страсти. Ни гнева. Ни переливающихся через край эмоций. Теперь у нее в глазах мелькало лишь сожаление, и Джексон почувствовал, как будто стоит на скользком склоне, неотвратимо соскальзывая вниз, в пропасть.

     Грудь его напряглась, все тело стало твердокаменным. Почему Кейси не может просто принять то, что он ей предложил?

     Джексон схватил ее за плечи и обнял, рывком притянув к себе. Кейси не сопротивлялась, но и не спешила обвить руками его талию.

     — Хорошо относиться к человеку — не значит любить его, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь, и ее голос прозвучал так тихо, что Джексон с трудом расслышал слова. — Я заслуживаю большего.

     — Это все, что я могу тебе дать, — сказал он.

     — Вот это и есть самое печальное. Джексон отпустил ее, и руки ощутили пустоту.

     Он сам, черт побери, ощущал пустоту, и к тому же беспричинную. Кейси нужно было всего лишь принять его предложение — и все было бы хорошо. Почему она этого не понимает?

     Кейси прошла мимо него в сторону коридора.

     — Куда ты? — окликнул ее Джексон.

     — Наверх. Я устала, и мне надо побыть в одиночестве.

     На следующий день ранним утром Кейси сидела в столовой, рядом Миа на своем высоком стуле радостно сжимала в кулачках кусочки банана. Наблюдая, как дочка завтракает, Кейси пила чай, но ей отчаянно хотелось кофе.

     Было так странно лежать в постели одной. Она привыкла к прикосновениям Джексона, к ощущению его руки у себя на талии, когда он хотел покрепче прижать ее к себе. Теперь, когда его рядом не было, она чувствовала себя потерянной.

     Миа запищала и, подняв обе ручки, ударила по своему стулу. Даже не оборачиваясь, Кейси поняла, что это Джексон вошел в комнату. Такой прием он получал только от своей дочери.

     — Доброе утро.

     Его низкий голос прокатился по всей комнате, и у Кейси тут же участился пульс. Господи, неужели она всегда будет так на него реагировать? Неужели ее судьба — провести остаток жизни, любя человека, который всего лишь «хорошо к ней относится»?

     — Доброе утро, Джексон.

     — Как спалось?

     — Плохо. А тебе?

     — Отлично.

     Поцеловав Миа, Джексон повернулся к Кейси. Он солгал ей: у него под глазами виднелись круги, такие же темные, как у нее самой. Знание того, что эта ночь и для него выдалась бессонной, доставило ей своего рода удовольствие.

     Кейси ждала, когда он заговорит. Наконец Джексон налил себе кофе и произнес:

     — Вчера ты сказала, что тебе нужно побыть одной.

     — Это так, — подтвердила Кейси.

     — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. — Он прервался, чтобы сделать глоток кофе. — Ты же знаешь, у меня на аэродроме не хватает рабочих рук. Ну вот, я решил, что возьму на себя один рейс, чтобы дать нам обоим несколько дней отдохнуть друг от друга.

     Несколько дней? Странно, ведь она хотела подумать обо всем в одиночестве, но, услышав слова об отъезде Джексона, совсем не обрадовалась этому. То есть ей нужно побыть одной, только чтобы он был рядом. Боже, ну и каша заварилась!

     — Сегодня днем я улетаю в Париж, — продолжал Джексон. — Доставлю туда семейную пару, затем останусь там, чтобы привести дела в порядок.

     — Париж?

     Голос Джексона затих, и Кейси снова посмотрела в его темные глаза, когда он добавил:

     — Помнится, однажды я обещал свозить тебя в Рим.

     Той ночью, в коридоре. Это была первая ночь у него в доме. Именно с нее начался тот путь, которому они до сих пор следовали.

     Джексон поставил чашку с кофе на стол, оперся об него обеими руками и, глядя ей прямо в глаза, произнес:

     — Скажи только слово — и останусь. Выходи за меня замуж, и мы вместе отправимся в Рим.

     — Не могу.

     Джексон оторвался от стола, глаза его сверкнули.

     — Ладно. Думай, сколько душе угодно, пока меня не будет. Когда вернусь домой, мы с этим разберемся. — Он наклонился и поцеловал Миа в макушку.

     Вернулся Джексон очень скоро. Он поднял с постели своего напарника, зарядил самолет топливом и установил новый личный рекорд скорости авиаперелета обратно в Калифорнию. Как, черт возьми, можно ожидать, что он займется делами в Париже, когда Кейси не выходит у него из головы? Дьявол, он же пытался отвлечься. Бродил по парижским улицам, заходил в злачные места — и ни разу не испытал того наслаждения, с которым обычно путешествовал по всему миру.

     Ничто не имело для него смысла, потому что он чувствовал себя так, словно из его груди вырвали сердце. Кейси не отвечала на звонки, и ему все это надоело. Пусть сейчас глубокая ночь, он заставит Кейси выслушать его. Она выйдет за него замуж. И они, черт возьми, будут счастливы.

     Джексон выбрался из машины и торопливо направился к двери. Царившая в доме тишина поразила его. Он взбежал по лестнице через две ступеньки и, пройдя мимо своей комнаты, сразу направился к спальне Кейси.

     Ее постель была пуста, и Джексон ощутил в себе первые ростки волнения. Тогда он побежал в свою комнату, думая, что Кейси, возможно, прозрела и захотела спать в его — их — кровати. Но и там ее не оказалось.

     Напротив, через коридор, находилась комната Миа; дверь в нее была открыта, однако ночник там не горел. Не было светившихся в темноте волшебных звездочек, которые составляли компанию его маленькой девочке. Джексон двинулся к детской кроватке, хотя заранее знал, что она пуста. Сердце у него в груди болезненно сжалось.

     Он заглянул в детский шкафчик. Пусто. Пусто, как во всем доме. Пусто, как у него в душе.

     — Куда они, черт возьми, уехали? — Страх и ярость переплелись в его сознании, и тут он ответил на свой вопрос: — К Дани.

     — Ничего ему не говори!

     Джексон посмотрел мимо заспанного Майка Салливана на его жену, стоявшую на лестнице в пушистом розовом халате, глаза ее горели яростью.

     — Дани...

     — Вам что, мало? — Она спустилась на одну ступеньку. — Оставьте ее в покое.

     Майк уперся рукой в дверной косяк, чтобы не дать незваному гостю войти в дом.

     — Ее здесь нет, — сказал он.

     Джексон настолько не сомневался, что Кейси обратится к своей лучшей подруге, что теперь не имел понятия, куда идти. Он взглянул на Майка, увидел выражение сострадания на его лице и, обрадовавшись этому, попросил:

     — Скажите мне, где она находится?

     Майк бросил через плечо взгляд на Дани и, понизив голос, ответил: