На всю жизнь - Хизер Грэм

— С возвращением домой, — приветствовал ее Джордан.

— Скажи, — спросила она, печально улыбнувшись, — девочки действительно ждали меня?

— Конечно. Они ждали тебя с таким нетерпением, словно расстались не два дня, а два года назад.

— Ты не поехал с ними из вежливости? Чтобы сыграть роль любезного хозяина?

— Нет, просто потому, что не было сил куда-либо ехать.

— А где же мисс Хьюз? — спросила Кэти, стараясь не выдать своего волнения.

— В Бимини.

— Вот как? И что же она там делает?

— У нее съемки. Я думаю, она приедет в понедельник.

— Понятно.

— Проходи, осматривайся. Как это дочери не показали тебе дом, прежде чем улизнуть с приятелями? И с твоим другом.

Кэти прошла в глубь гостиной и, спустившись по ступенькам, присела в большое мягкое кресло рядом с дверью, ведущей во внутренний дворик. Джордан, войдя следом за ней, направился к бару. И чуть позже подал ей высокий бокал с горячим шоколадным напитком.

— Это изобретение Алекс, — сказал он, протягивая ей бокал. — Они действительно тебя очень ждали.

— Тогда могли бы провести этот вечер вместе с нами, — смущенно улыбнулась Кэти. — Это немного скрасило бы нынешнюю нелепую ситуацию, когда бывшая жена навещает свое бывшее жилище.

Джордан присел на высокий табурет возле бара.

— Я не вижу в этом ничего нелепого, — ответил он ей. — Ты скоро привыкнешь. Пей и попытайся расслабиться.

Кэти отхлебнула глоток горячего напитка. Он был вкусен и понравился ей.

— Ты не выходишь из дома действительно потому, что нехорошо себя чувствуешь? — заботливо спросила она.

— Пожалуй, — кивнул Джордан. — Я плохо себя чувствую, когда ко мне пристают журналисты. Раньше было проще. Я жил тише и скромнее. Но как только прошел слух, что мы будем снимать кино, я просто не могу выйти на улицу. Журналисты каким-то образом разнюхали, что концерт состоится в десятилетнюю годовщину смерти Кейта. И шум поднялся небывалый. А как тебе — не слишком докучают на работе из-за твоей былой популярности?

— Нет, — покачала она головой. — Молодые авторы не знают о моем прошлом. Они слишком заняты собой. А те, кто постарше, уже истощили запас своих вопросов.

— А они не спрашивали, что заставило тебя превратиться из рок-звезды в редактора?

— Я всегда говорила в таких случаях, что рок-звезды тоже стареют и у них появляется желание заняться чем-нибудь менее шумным.

— Значит, ты считаешь, что постарела и у тебя больше нет сил?

— Пожалуй, так.

— Неправда! — горячо возразил Джордан.

— Но я люблю мою теперешнюю работу.

— Я не спорю, — горячился он. — Книги, писательский труд, литературные успехи — все это прекрасно. Но жизнь свою ты изменила не потому, что устала или постарела. Ты просто решила выйти из игры.

— Пусть так, — подумав, произнесла Кэти. — Но может, мне было слишком плохо.

— Но ведь ты сама ушла от меня.

— Да, но это ты развелся со мной.

— Ты же бросила меня, забрала моих дочерей и уехала в Нью-Йорк. Что мне оставалось делать?

— Ты бы мог поехать следом за мной. Я заказала две комнаты. Я ждала тебя.

— Но я не знал об этом. Я не подозревал, что это всего лишь шутка. Таких шуток я еще не видел. И я понял только то, что ты меня бросила.

— Да, уехала из дома именно я. Но ты оставил меня значительно раньше. Быть может, еще в ту ночь, когда погиб Кейт.

Джордан побледнел и пристально посмотрел на Кэти. Затем встал и прошелся по комнате. Когда он заговорил, голос его был необычно хриплым и глухим.

— Ты опять лжешь мне.

— Когда это я лгала тебе? — удивилась Кэти.

— Я знаю, ты была тогда с Кейтом.

Теперь побледнела Кэти. Обида и возмущение овладели ее душой. И она приподнялась с кресла.

— Неправда! Меня не было там! — выкрикнула она.

— Но я тебя видел.

— Может, ты и видел кого-то, но не меня.

Опять повторялся прежний разговор. Ничего не изменилось. Те же вопросы, те же ответы. Словно какое-то проклятие заставляло их вращаться по замкнутому кругу.

— Мы уже говорили об этом, — напомнила она Джордану. — И нет нужды начинать все сначала.

— Извини, — вдруг отступил он. — Я немного перенервничал.

— Ты извиняешься только для того, чтобы не затевать скандала в самом начале нашей встречи? Или ты действительно веришь мне?

— Но, Кэти, ведь мы решили оставить эту тему.

— И все же я хочу знать.

— Да, я верю тебе. Но во всем этом есть какая-то чертовщина, которая не дает мне покоя.

— Ну, этого уж я совсем не пойму. И потом, я страшно устала и хочу спать. Давай на время оставим наши препирательства и отдохнем друг от друга. Так что спасибо тебе за встречу и за гостеприимство. А сейчас я пойду спать.

Она повернулась к нему спиной и направилась к лестнице. Но вдруг вспомнила, что это уже не ее дом. И у нее нет своей комнаты. Так что она не знает, куда же ей, собственно, идти. Обернувшись к Джордану вновь и пытаясь казаться совершенно хладнокровной, она обратилась к нему:

— Да, но какая из комнат моя?

— Ты забыла, где находится твоя комната? — ответил он вопросом на вопрос.

— Что ты сказал? — вздрогнула Кэти.

— Не пугайся, я тебя не побеспокою.

— А где же ночуешь ты?

— В гостевом домике. Иначе может не хватить комнат.

— Но выходит, что мы выселяем тебя из собственного дома.

— Гостевой домик тоже мой.

— Там могла бы пожить и я.

— Я не думал, что кто-нибудь отважится жить в нем после случившегося десять лет назад.

— Это ты о пожаре? Но поверь мне, я бы не испугалась, — солгала Кэти — гостевой домик внушал ей ужас.

— Тебе лучше остаться здесь.

— А где живет Тара? — как бы между прочим спросила она.

— У нее своя комната, — спокойно ответил Джордан. — Та, что мы прозвали Голубой. Она любит свободу.

— Все же как-то неловко стеснять тебя.

— Если тебе не нравится твоя комната, я попрошу Пегги приготовить тебе другую.

— Спасибо, не надо. Меня вполне устраивает и эта. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она поднялась по лестнице и прошла по широкому пустынному коридору. Третья дверь налево. Это и есть ее комната. Высокий светлый потолок, маленькая дверь в просторную, отделанную голубым кафелем ванную, широкое окно с прекрасным видом на внутренний дворик с садом, бассейном и скрывающимся за дальними деревьями гостевым домиком.

В комнате горел свет. И Кэти с удивлением оглядела ее обстановку. Это было невероятно, но все осталось точно таким же, словно она лишь пять минут назад выходила из комнаты погулять в сад. Справа, как и раньше, стояла высокая двуспальная кровать с маленькими витыми светильниками из тонкой позолоченной меди. Из-под тяжелых складок темных парчовых гардин выглядывали края легких белых занавесок. Небольшой туалетный столик робко прижался к солидному строгому гардеробу времен открытия Америки. В углу сиял ослепительной чистотой старый никелированный умывальник, а на светлом паркетном полу уютно расположился пушистый, весь покрытый затейливыми восточными узорами ее любимый розовый коврик.