Ось земли - Дмитрий Дивеевский

Севка Булай

Юдичев пруд таил в себе огромные тайны. Он сверкал своей темной водой неподалеку от поселка на опушке леса. Когда-то давным-давно здесь был большой овраг, но потом какой-то крестьянин по фамилии Юдичев перегородил его плотиной и получился пруд. Наверное, крестьянин был богатырь, потому что плотина высотой метров пять и длиной метров тридцать. Пруд со всех сторон окружили деревья и кустарники, а вдоль берега плавают кувшинки. На кувшинках греют пузо зеленые лягухи, которые, сволочи, мешают ловить карасей. Севка с Толяном ходят на пруд с самодельными удочками и удят этих карасей. Караси всегда маленькие – с ладошку величиной. Но мать жарила их пацанам на черной чугунной сковородке, и они ели их за обе щеки даже с костями. Однако, это еще не тайны. Главные тайны, о которых узнали мальчишки, были следующие. Десять лет назад красные войска боролись здесь с бандитами Пупка Викентия Спиридоновича, уважаемого в здешних местах человека. Они этого Пупка окружили и велели сдаться. Однако бандит был хитрый. Он сдался, а пулемет "Максим" утопил в пруду, чтобы вернуться за ним после тюрьмы. Только из тюрьмы он так и не вернулся, и пулемет лежит на дне пруда. Мальчишки слышали эту историю от одного взрослого моряка, который приезжал на побывку к тетке Нехлюдовой. Моряк уехал, а мальчишки решили найти пулемет и пострелять из него. Сначала они ныряли на дно. Но пруд был большой, сажен пятьдесят в длину. Поди его обныряй. Да еще глубокий и вода в нем темная. Они ничего не наныряли и решили спустить пруд. Раскопать плотину и все. Вода уйдет, а пулемет покажется. Тогда они стали ковырять плотину и поняли, что ее тоже не раскопаешь. Большая очень и заросла вся деревьями.

Севка любил жить летом на поселке в пяти верстах от Окоянова. Зимой его отправят в город к старшей сестре, которая живет там с семьей и он будет бегать в школу. А все лето он у бати, в колхозе "Ясная Поляна". Колхоз маленький, всего двенадцать хозяйств. Раньше здесь ТОЗ был, а теперь колхоз. Батя счетоводом трудится, пасеку разводит, а Севка ему помогает – носится по окрестности как жеребенок, набирается сил на зиму. Здесь здорово. Поселок стоит на опушке старого леса. Войдешь в лес – а в нем гул стоит. Это гудит в высоких кронах ветер. Под деревьями в траве чего только нет. Во-первых, ежи. Эти дураки глупые людей не боятся. Заяц, небось, как задаст стрекача, только его и видели. а еж мимо бежит, на тебя внимания не обращает, мол, пошел ты, у меня и без тебя забот полно. Севка ежей ловит и приносит домой для борьбы с мышами. На дворе уже стая ежей. Живут в огороде, а жрать идут к матери, будто у нее лишний хлеб есть. Лишнего хлеба нет, потому что неурожай и государство налоги дерет. Это Севка не раз слышал из взрослых разговоров. Разговоры, конечно, невеселые, но Севке все равно. Кусок хлеба с утра он всегда получит, а картохи у них полно. Картоха здесь хорошо родится, ее даже на вывоз продают. Покупатели эту картоху так и называют: "окояновка". А как только медосбор начался, так батя и медком балует. В общем, неплохо Севке живется. Тут у него братишка Толик в компании да еще целая шайка ребятишек, потому что на двенадцать домов детей разного возраста приходится человек сорок. Из них севкиных ровесников, а ему уже стукнуло немного немало 10 лет, будет семь штук. Есть несколько взрослых парней и девок, а остальные мелкота сопливая.

Еще Севка думает, как быть дальше. Вот закончит он, например, семилетку, а потом что? Уезжать от родителей не хочется. Здесь хорошо. Севка каждое утро выходит на высокую опушку леса и смотрит вдаль. Батюшки мои! Сначала он видит дома и сады поселка. За ними пшеничное поле до самого края земли. На поле кое где кучками деревья стоят, значит там овраги. А левее, где виднеются Большие Ари, синеет в ложбине мелкая вода, в которой отражается и небо и розовая заря и весь этот мир. Севке хочется всегда здесь жить и всегда этот мир любить. А уезжать не хочется.

Только батя говорит, надо в жизнь идти. Батя иногда с ним по-взрослому разговаривает, рассказывает про то, что сам видел. А видел батя такого, что ни в одной книжке не опишешь. Весь мир объездил. Смелый он и сильный. Вот бы таким стать. Севка спрашивал, зачем весь мир объездил, а батя говорит: счастье себе и людям искал. Нашел? спрашивает Севка. Нет, – батя отвечает, – так и не удалось счастье найти. Ты, говорит, вместо меня теперь искать будешь. Севка думает: страшно, конечно. А кто же будет? Поселок то живет не очень припеваючи, может и надо счастье поискать и ему и себе тоже.

Вербовка

Хельга вышла на встречу с Кулишем как всегда пунктуально. За много лет работы в Германии Булаю не приходилось встречать немецкую агентуру, которая опаздывала бы на встречи или забывала об оперативных заданиях. В генетическом коде этой нации таких особенностей не заложено. Булай и Хайнц наблюдали за вступлением в контакт из запаркованного неподалеку автомобиля немца. Им пришлось приехать за три часа до встречи, чтобы проконтролировать обстановку: не готовится ли противник тоже к каким-либо акциям. Однако обстановка была спокойной. Парочка прошла в ресторан и в округе ничего подозрительного не произошло. Никто не занял новую позицию для наблюдения, никто не начал бормотать в воротник куртки или в мобильник, молчала аппаратура перехвата ближней связи.

«Кулиш пришел один – подумал Булай. – Понятное дело, они здесь чувствуют себя хозяевами. Тем более в Дрездене, вдали от основных сил БФФ. Хотя если бы он получше знал Герхарда Шредера, то не вел бы себя так беспечно. Этот политик слишком умен, чтобы выносить сор из избы, но если он что-то узнает, то на закрытых каналах разразится шторм в двенадцать баллов и едва ли его удастся удержать под ковром. Напрасно Кулиш ходит как павлин без обеспечения. Обнаглел. Хотя видно, что волнуется. С Хельгой работать – не груши околачивать».

Данила видел через витрину парочку, усевшуюся за стол и начавшую деловой разговор. Хельга вольно расположилась на стуле, свесив белокурую голову слегка на бок и белозубо смеялась.

«Золотая девчонка – подумал Данила – знает, что сейчас начнется заварушка а держится безупречно. Люблю, ей Богу».

Данила ждал, когда Кулиш втянется в беседу с Хельгой и с него спадет напряжение первых минут встречи. Он по себе знал, как каждый разведчик напряжен в начале встречи с ценным агентом. Эта встреча продолжительностью в полтора-два часа вбирает в себя все важнейшие моменты его оперативной судьбы. Такой агент дает уникальную информацию, но ее надо уметь получить. Потому что правильно понять ее ценность, уточнить и выделить главное и запомнить – это целое искусство. Даже если агент приносит документы, все равно разведчик проводит его опрос и, как правило, выясняет новые важные моменты. Если ценный агент доверяет тебе, то каждая новая встреча с ним несет новые открытия и подарки. Но всегда это предельная концентрация внимания и предельное напряжение нервов. Точно также напряжены нервы у тех, кто обеспечивает операцию. Они контролируют любое изменение обстановки вокруг места встречи и должны быть готовы действовать в стремительно меняющейся нештатной ситуации. Данила на всю жизнь запомнил свой первый боевой выход на обеспечение в 1978 году в Западном Берлине. Вдвоем с другим сотрудником Представительства КГБ в Берлине по фамилии Свирин он обеспечивал встречу своего коллеги Сергея Блинова с источником из числа американских военнослужащих. Время было суровое. Две противостоящие военные группировки в ГДР активно вели разведку друг против друга и в методах не стеснялись. Зачастую между ними разворачивались немилосердные схватки. И хотя по большей части в них участвовали военные разведчики, иногда подключались и работники политической разведки, потому что и они вербовали американских офицеров. Так было и в случае с Сергеем Блиновым, сумевшим привлечь к сотрудничеству американского штабиста. Как потом выяснилось, американец сдал его своей контрразведке и Данила оказался участником финального акта игры. В той специфической обстановке американцам казалось недостаточным заковать русского в наручники, дать пару оплеух, а через несколько часов выдать советскому консулу. Они настраивались на более конкретные формы мести. Встреча Блинова с американцем проходила в одном из кафе окраинного берлинского района Тегель. Она уже заканчивалась. Данила с напарником, наблюдавшие за кафе из скверика напротив, расслабились и решили было, что через час сядут втроем по ту сторону берлинской стены попить «Вернерсгрюнера» под рюмку корна и свиную рульку. Однако как только американец получил пачку денег, он нажал сигнализатор у себя в кармане. Этот импульс был перехвачен группой обеспечения. Оба еще не знали, что сейчас последует, но подали сигнал опасности Блинову и стали спешно приближаться к месту встречи. В этот же момент из-за угла с ревом вылетел военный «хаммер», резко затормозивший у кафе. В машине остался один водитель, а три парня в форме американских солдат выскочили из нее с орудиями расправы в руках. Орудия эти были уже знакомы советским разведчикам. Они представляли собой тугие кожаные мешочки с песком величиной с мужской кулак, на метровом ремешке. Умелый удар с размаха таким мешочком по голове превращал человека в инвалида, но не оставлял никаких следов. Парни бегом бросились в кафе, но врасплох застать Блинова уже не смогли. Тот получил сигнал тревоги, свалил агента на пол и бежал к двери со стулом в руках.