И никаких фантазий ! - Владимир Васильев

Собственно, этим она и занялась, взяв в руки редакторский карандаш. Петров же тем временем, учитывая редакторские правки своей мудрейшей половины, спешно набирал "открытое письмо" на компьютере, благо у него еще остался кусок "кандидатского" отпуска, понимая, что есть мизерная надежда на внимание только в момент предвыборной драчки в России. Там отголоски гласности (не свободы слова, конечно) еще наблюдались, по крайней мере, в "смутные" периоды выборов. В родном Узбекистане фантасту Петрову "ловить" было нечего. Разве что статус "вынужденного переселенца". Но этого-то как раз Петров и не жаждал. Как гражданин зенонового Космополиса он презирал все эти тараканьи бега через границы.

А как много близких людей поддалось гипнозу всеобщего бегства! И фантаст Петров не считал себя вправе осуждать их. У него Космополис в душе, а им надо жить в реальных городах. К тому же в этой земле были похоронены его прадед, дед и отец, так что он с полным правом мог назвать и эту часть планеты "землей предков" и считал, что у него на нее не меньше прав, чем у "этнически чистых" нацбюрократов. Хотя более глубокие его корни прослеживались и в Санкт-Петербурге, и в Киеве, и на Урале, а сам он волей военной судьбы отца родился на Волге, детство провел на Дальнем Востоке. Он фактически был и чувствовал себя гражданином всей Евразии, а не какого-то искусственно нарисованного на карте его лоскутка. И когда его насильно впихивали в "лоскутное" гражданство, он начинал испытывать нечто вроде социальной клаустрофобии. И был уверен, что то же ощущают и сотни миллионов его соотечественников, от рождения привыкших мыслить масштабами материка...

Однако время шло. Отпуск кончался, но и компьютерный набор продвигался. Распечатывать "письмо" пришлось самым мелким шрифтом на двух сторонах листа. Надо было свести вес послания к минимуму, потому что финансовые возможности семьи Петровых не позволяли осуществить почтовое отправление полноценной рукописи, отвечающей требованиям редакций. Тем более, что таких отправлений надо было сделать несколько: кто знает, куда дойдет, и где придется ко двору?..

Но когда несколько экземпляров рукописи было подготовлено, фантаст Петров засомневался - можно ли доверить т а к о й материал почте? Во-первых, почти наверняка перлюстрируют, во-вторых, просто теряют. Так было с письмами из США, России, Израиля.

Поэтому Петровы начали искать оказию в Москву. Искать пришлось не очень долго. Еврейские друзья Петровых, отъезжающие в Москву на собеседование в посольство США на предмет получения статуса "беженцев" любезно согласились взять с собой конверты и отправить их из Москвы.

Адресаты: "Литературка" как "трибуна писателя", каковым Петров был официально (отправляли по старому адресу, не будучи уверены, что газета еще существует), "Известия" как когда-то уважаемая, а ныне недоступная газета, "Комсомолка" как издание, не боящееся "резких" публикаций. Из "толстых" журналов: "Знамя" и "Нева", где Петров по разу публиковался в качестве публициста, да "Новый мир" - из уважения.

Может, надо было еще куда-нибудь отправить. Но, во-первых, больше не было экземпляров (и так бумага обошлась "в копеечку", да и принтер было жалко), во-вторых, неизвестно, какие журналы еще существуют. А адресов новых газет и журналов у Петровых просто не было. Чуть позже он надеялся узнать их и по мере распечатывания посылать, если подвернется оказия.

Так и свершилось. Теперь оставалось только ждать. Перечитывать "Письмо" фантаст Петров уже не мог - перенасытился, но в глубине души разрастался ком неудовлетворенности: не то надо было написать и не так. Будь оно проклято, его вечное дурацкое стремление к обстоятельности и доказательности, которое приводит к сумбурности и расплывчатости. Для письма достаточно было бы афористичности и эмоциональности. Но ведь дважды в жизни писем Президентам не пишут. И президенты меняются, и обстоятельства... Поэтому хотелось вложить побольше из накопившегося. Получился сборник претенциозных банальностей. Не зря Оза предупреждала нечего было ввязываться в это "дохлое дело".

И тут фантаст Петров обнаружил, что за те два месяца, когда писал, редактировал, распечатывал и отправлял "Письмо", он ни разу не вспомнил об Озе. Ни разу она не явилась ему на грани яви и сна. Видать, он настолько увяз в болоте реальности, что в ментальный план путь ему был закрыт. Не больно-то и надо. Еще неизвестно, что более нравственно: жить заботами живых или длить памятью своей бытие умерших?.. Впрочем, что за идиотская постановка вопроса?! Совсем свихнулся со своей политикой. Нравственно и то, и другое. Безнравственно лишать кого бы то ни было любви своей будь то живые или уже отдавшие тело Земле.

Похоже, что он именно так и поступил... Как она там в своем психическом мире без его психики?.. Хотя, если верить теоретикам многоуровневой реальности (физический, астральный, ментальный, духовный уровень) то, чем выше мир в этой иерархии, тем он независимей, свободней.

Но это их "ментальные" дела. А фантаст Петров на своем ничтожном "физическом плане" ощущал вину за свое невнимание к тем, кто жил в душе его. Это была не только Оза... Дед, бабушка, родители... О как многочисленно, оказывается, его ментальное население!.. Кого-то он когда-то любил, кого-то придумал...

Какая разница, если они нужны друг другу. Может быть, и нет вовсе никакой иерархии, а есть единовременное неразрывное бытие всех уровней?.. Жизнь продолжается, и надо восстанавливать прерванные связи. Вспоминать забытых, продолжать жизнь придуманных, извлекать из небытия тех, кого этот мир еще не знал.

Надо... Но не тут-то было. Финансовая удавка затягивалась все туже. Сорвалось несколько хоздоговоров с предприятиями и в институте, и в малом предприятиии. Работы нужны, но денег нет общая причина. На нефтеперерабатывающем заводе, где Петров и К предлагали внедрить систему электрохимической доочистки нефтесодержащих стоков до санитарных норм, вдруг санитарные нормы повысили до уровня реальных стоков... Так одним росчерком бюрократического пера решена серьезная экологическая проблема! Пейте граждане "независимого" Cтана чистую воду.

Зато республика рьяно готовилась к празднованию очередной годовщины провозглашения независимости: сносили на улицах старые остановки и строили новые - кирпичные с "комками". Старые обшарпанные (и не очень) магазины и прочие заведения, лицевой стороной выходившие на парадные улицы, облицовывали декоративными материалами, возводили и красили ограды и скамейки, сносили старые еще вполне пригодные к эксплуатации постройки на рынках и возводили новые базарные хоромы, в которых цены обещали непомерно возрасти из-за роста стоимости торгового места. Милиция ходила по столице косяками с рациями и дубинками - все молодые здоровые парни, которым бы в поле, на стройку, на завод. Однако заводы или стояли, или работали еле-еле.