Магия остролиста - Стеф Холм

— С огромным удовольствием вручаю вам приз за выигрыш в конкурсе «Магия остролиста» — парочку неразлучников.

Раздалось несколько злорадных смешков, а затем гул недовольных и разочарованных голосов поднялся над толпой. Люди начали расходиться.

Сначала Изабель не хотела брать клетку, но так как Джон даже не пошевелился, она была вынуждена сама принять награду. Подняв клетку до уровня глаз, она посмотрела на это «богатство, которое вам и не снилось». Крошечные птички вились друг около друга, крылышки их трепетали. Затем они вернулись на жердочку и принялись целоваться.

По меньшей мере унизительно, когда ты ожидаешь получить кучу денег, а тебе преподносят пару птах. Джон, без сомнения, думает точно так же, хотя он еще ни слова не проронил.

Беллами положил руки на плечи обоих и придвинул их плотнее друг к другу.

— Вверяю вам своих маленьких друзей. Старайтесь сделать так, чтобы им жилось хорошо, и сами будете счастливы до конца своих дней. С Рождеством! — Сказав это, он запрокинул голову и засмеялся: — Хо-хо-хо!

Изабель одновременно хотелось и расплакаться, и что есть силы хватить кулаком в это омерзительное трясущееся брюшко.

Неразлучники! Их надули. Джон был прав. Беллами — никакой не Санта-Клаус. Он просто сумасшедший старик, у которого от безделья голова полна всякого бреда. То, что он им всучил, вовсе не рождественский сюрприз. Это больше похоже на злую проказу в День всех святых!

Толпа успела изрядно поредеть, когда Беллами, за ним его жена и два молодца поднялись по ступенькам и скрылись в доме. Вслед им неслось недовольное ворчание.

Вскоре Изабель с Джоном остались на улице одни. Изабель опустила руку с клеткой. Вид у нее был самый понурый.

— Ты был прав, — уныло проговорила она. — Беллами — полный сумасброд.

Ее немного удивило, что Джон не поддержал ее горестное заключение. Постояв с минуту молча, он взял у Изабель клетку и зашагал прочь. Она пошла рядом.

Откуда ни возьмись налетел ветер. Теплые струи Санта-Ана кружили в воздухе какие-то странные белые хлопья. Снег?

Люди, которые плелись по Главной улице, останавливались и оглядывались в недоумении.

Крошечные белые лепестки заполонили небо и, кружа, бесшумно падали на землю.

Какой-то господин неподалеку от Изабель покачал головой.

— «Фавориты солнца»… — только и успел он сказать перед тем, как со всех ног кинуться домой.

Ну, конечно. Это лепестки зацветших в садах «Фаворитов солнца» лимонных деревьев. Но почему так много? Такого еще никогда не было. Цветочный шквал напоминал самый настоящий снегопад. Тонкий аромат, разносившийся вместе с лепестками, наполнял ночь неизъяснимым, волшебным очарованием.

Джон поверх плеча посмотрел на дом Беллами. Изабель проследила его взгляд. Свет в окнах дома уже погас. Свечи на елке, должно быть, потухли от ветра.

— Я провожу тебя домой, — тихо сказал он.

Изабель инстинктивно чувствовала, что Джон отдалился от нее. Они не добились того, за что боролись, и теперь он злился. Ну вот и все, конец. Отныне пути их расходятся навсегда. Они станут друг другу чужими, словно никогда и не встречались.

Она должна была предвидеть это. Деньги разрушили ее первый брак. И деньги же отняли у нее шанс на второй.

Но что теперь делать с птицами?..

Кто возьмет их себе? Лично ей вовсе этого не хочется. Они постоянно будут напоминать ей о Джоне. Это будет слишком мучительно.

Улица покрывалась белым ковром из лепестков. Они падали Изабель на блузку, цеплялись к рукавам, запутывались в волосах.

Несколько лепестков легли ей на ресницы, и она моргнула, чтобы стряхнуть их.

Когда они добрели до хижины Изабель, Джон остановился у ступенек крыльца. Она была не в силах поднять на него глаза. Она так надеялась, что они проведут сегодняшнюю ночь вместе.

— Мне очень жаль, Изабель, что мы получили не то, что хотели.

Слезы стояли у нее в глазах.

— Ну что ж поделаешь! Ты с самого начала говорил, что этот придурковатый старик нас надует. Я тебя не послушалась, а теперь жалею.

Джон поставил птичью клетку на ступеньку, крепко обнял ее сзади и поцеловал в шею. Как это было бы просто — прильнуть к нему всем телом и в его руках позабыть печали и горести. Но ласками ничего не изменишь.

— Все, что я говорил насчет конкурса, неверно, — сказал Джон, заботливо уложив выбившийся локон ей за ухо. — Никакого обмана не было.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что если б не Беллами, я бы тебя так никогда и не узнал. За это я всю жизнь буду благодарен ему. В его листовке говорилось, что победитель всегда будет испытывать благодарность. Ну вот, значит, обещание выполнено. — Он отстранился, и Изабель услышала за спиной его прерывистый вздох. Она обернулась, смахнув со щек набежавшие слезы.

Его шляпа, плечи и грудь были усыпаны белыми лепестками — деревья, луна и ночь дарили ему свою нежность, как он подарил ей свою.

— Оставь птиц себе, Изабель. Твой дом им понравится в сто раз больше, чем мой. У тебя здесь… — голос изменил ему, и он слегка кашлянул, — …живет надежда. Они это поймут и полюбят. Береги их. — Затем, наклонив голову и засунув руки в карманы, он сказал: — И себя береги.

Слезы текли по лицу Изабель, когда она смотрела в спину удалявшемуся Джону.

Когда ночная мгла поглотила его, Изабель опустилась на ступеньку и закрыла лицо руками. Слезы просачивались сквозь пальцы.

Несмотря на то что в душе ее бушевали самые разные эмоции, одна мысль печалила ее больше других. Они так и не зажгли рождественские свечи.

Керосиновая лампа на столе тускло освещала комнату Джона, лежал в одежде на кровати, растянувшись во весь рост и уставившись в одну точку на потолке. В ладони его лежал мячик для гольфа, который он подобрал в саду Изабель в тот день, когда нашел воду. Легким движением кисти он подбросил мячик вверх и поймал его на излете. Снова подбросил. Снова поймал. Он проделал это уже несколько сотен раз с той минуты, как вернулся от Изабель.

Мысли о ней не шли у него из головы. Ее огорчение по поводу того, чем обернулся конкурс, с которым она связывала большие надежды, было очевидным. Она сильнее горевала из-за денег, чем он. Само собой, ему тоже нужны деньги, может быть, даже больше, чем ей. Но он без сожалений отказался бы от них.

Неразлучники.

Кого Никлаус собирался надуть? Неразлучники были влюбленной парой. Парой, которую нельзя разлучать. Никлаус знал, когда затевал этот конкурс, что приз доставит победителю мало радости. И еще он знал, что Джон и Изабель выиграют и им придется довольствоваться птичками.

Почему?