Северная королева. Книга 3 (СИ) - Верещагина Валентина

— Ты опять охотилась? — не преминула выспросить Жин после того, как мы обменялись короткими приветствиями.

— Охотилась, — я не собиралась откровенничать с ней.

Мне нужно было по-быстрому перекусить и переговорить с Рилиной наедине. После продолжительного разговора с эрт Лагором и краткой беседы с Гурдином в моей голове возникла дельная мысль, которую нужно было реализовать в срочном порядке.

— И на кого ты охотилась на сей раз? — Жин, словно пиявка, не желала отпускать меня.

Внутри девчонки кипела энергия, и Жин не сиделось на месте. Она отчаянно желала сопровождать нас каждое утро, но я раз за разом отказывала ей. Тижина обижалась и старалась меня укорить.

— На сплетни, — с улыбкой отозвалась я и подозвала служанку.

— О чем же судачат в округе? — Жин все не унималась.

— О чудовищах, — вместо меня ей ответила Танель. Ее нетерпение и желание загнать меня в тупик выдавали пальцы, судорожно стиснутые на ноже для резки мяса.

За столом воцарилось молчание. Я сделала вид, что не поняла намек, Миенира пребывала в своих мыслях, Жин хмурилась, но от вопросов воздержалась. Рилина вертела в руках ложечку, которой помешивают травяной отвар, делая вид, что наслаждается ее блеском. Но я видела, как напряжена спина Рилины, и сужены глаза.

Нельзя давать пищу для сплетен, а они непременно разойдутся, если их вовремя не остановить. Илна не упустит случая избавиться от меня, а Танель поможет ей. Не удивлюсь, если в трапезную она приходит с одобрения хозяйки. Они никогда не были подругами, но их объединила ненависть ко мне. Мне по опыту известно, насколько крепким может быть это чувство. Ненависть туманит разум, заставляет совершать необдуманные поступки, становится оружием. Теперь Илна и Танель связаны одной цепью и придумают способ расправиться со мной. Меня не станет, а хозяйка замка будет вроде как не виновата в моей смерти, ведь обвинят в случившемся вдову, у которой северная ведьма отняла мужа и сына. Все пройдет, как по маслу, если я не придумаю, как нарушить их планы.

Я размышляла и не сразу заметила, почему мои альбины засуетились в дверях. Мое внимание привлек вскрик служанки. Этой девушке я доверяла, поэтому свела брови и позвала одну из альбин:

— Лель, что случилось?

— Пока ничего! — ответила она, удерживая служанку.

Рилина поднялась со своего места и следила за ходом событий, но вопросов не задавала. Неужели догадалась, что произойдет дальше? Я наблюдала за Диль, которая вместо служанки несла мой ужин. Но блюдо она выставила не передо мной, а перед Танель.

— Угощайтесь, госпожа! — на лице Ди расцвела дерзкая ухмылка.

С миловидного личика Танель сошли все краски, она отчаянно замотала головой. Рядом со мной протяжно вздохнула Миенира, но я не повернулась. Мой взгляд перебегал от одной альбины на другую. На несколько секунд остановился на бледной, как полотно, Танель и вернулся к рыдающей служанке.

— Что скажешь? — послышался вопрос Лельки.

— Меня заставили, — хныкая и вырываясь из железной хватки рассерженной альбины, отозвалась служанка.

Все взоры обратились на Танель, и она попробовала вскочить, но Диль предостерегающе опустила ладони на плечи вдовы.

— Мы еще не поговорили, — вкрадчиво прошептала альбина, и Танель взвилась:

— Что? Да как вы, мерзкие твари с севера, смеете разговаривать со мной в таком тоне? — сделала новую попытку уйти, но Диль сильнее надавила, и женщина осела и захлопала глазами.

— Слезы не помогут, — со вздохом произнесла Рилина. — Говори! — приказала она Танель.

Вдова эрт Сиарт поджала губы, но не сдалась. Она вновь закричала, изливая на собравшихся свою обиду.

— Я скажу! — визжала она. — Как мне было больно и противно, когда Алэр отдал меня грубияну эрт Сиарту. Никому из вас не понять, что я испытывала, ложась с ним, а не с любимым мужчиной в постель. Как громко я кричала, что презираю мужа! Как я сравнивала его с Алэром и, не боясь гнева, высмеивала его недостатки! — вдохнула и разразилась новой тирадой. — Все, как есть скажу! Вспомню все раны и несколько попыток самоубийства, когда презираемый супруг буквально вытаскивал меня из объятий смерти, а я молилась о ней! Прокричу о каждой минуте рядом с нелюбимым, о каждой секунде, которую я прокляла в его удушающих объятиях! — рассмеялась безумным, отрывистым смехом. — Знаете, что я испытала, едва узнала, что эрт Сиарт сгинул? Надежду! Я готова была петь и плясать от негасимой радости, и у меня, словно бы выросли крылья, на которых я прилетела в замок к любимому. У меня был шанс, пока ты не вернулась! — воззрилась прямо на меня, словно взглядом желала испепелить на месте. — Не сомневайся, я сделаю возможное и нет, чтобы ты и твой ублюдок сдохли в муках!

Я вздрогнула и сцепила руки в замок, чтобы прогнать гадкую дрожь, прокатившуюся по позвоночнику. Испугалась не за себя — за малышку, которая еще не родилась, но уже стала объектом чужой ненависти. Легко ненавидеть и кричать об этом всему миру, но сложно, почти невозможно терпеть, когда кто-то льет на тебя грязный поток отвратительных, ядовитых слов! Теперь я на себе ощутила, что испытывал Рейн, когда я, не думая и не щадя его чувства, истерично голосила о своей ненависти и желала ему мучительной смерти. Он терпел и прощал мне каждый пропитанный моей ненавистью и его мукой звук. Должна ли я сейчас последовать его примеру? Будет это слабостью или победой? В чем мои сомнения? Разве Алэр казался мне когда-нибудь слабым?

— Что за яд ты подмешала? — с поразительным хладнокровием поинтересовалась Диль.

Танель не ответила, она по-прежнему сверлила меня непримиримым взглядом, в котором явственно отражалась ее злоба и желание навредить мне. Я прислушалась к себе — внутри был лед, ставший моей частью, моим спасением. Его не расколоть и не растопить. Никому. Кроме меня самой. Я не желаю зла вдове эрт Сиарт. И я не обвиняю ее. Ни в чем!

Танель, будто бы прочитала мои мысли, и зашипела, пытаясь сорваться и напасть, выпустив острые когти. Она так и видела, как мертвой хваткой удерживает меня за горло, и рвалась из рук Диль, намереваясь перескочить через стол и осуществить свою мечту.

Диль с трудом справлялась с разъяренной женщиной, и на выручку поспешила Лелька, отпустив служанку. Вдвоем альбины вытащили Танель из-за стола и повели ее под руки к выходу. Она кричала и весьма громко, так что Жин поморщилась. Я поднялась, чтобы остановить их — кто мы такие, чтобы вершить судьбы? Но на мое плечо опустилась рука Рилины.

— Не вмешивайся! Твои стражницы разберутся! — и в назидание им сказала. — Не забывайте, что она знатного рода!

— А еще она гостья хозяйки! — вступила Тижина.

— Не убьем! — с ухмылкой обернулась на ходу Лелька. — Покусаем немного! — И рыкнула, нагоняя страх.

Танель обмякла, перестала вырываться и с покорностью переступила порог, за которым ожидал Дух.

— Он сумеет развязать ей язык! — Миенира отчетливо вздрогнула после фразы, брошенной Тижиной вскользь перед тем, как вновь усесться на скамью и продолжить трапезу.

Мне тоже стало неловко — еще совсем недавно девчонка поддерживала вдову и была добра к ней, а сегодня без сожалений отдавала бывшую товарку на растерзание.

— Как ты можешь быть такой циничной? — укоризненно осведомилась я.

Жин небрежно повела плечами и, не прекращая жевать, продолжила ужин. Осознавая, что перевоспитывать ее бесполезно — повзрослеет — поймет, я взглянула на Рилину.

— Мне хотелось бы переговорить с вами.

Тижина, проглотив кусок, тотчас откликнулась:

— Извини, но я еще не закончила трапезу. Так что не уйду!

Миенира поднялась, но я остановила ее.

— Тайны нет. Мне нужен ключ от башни. Я намерена провести в ней некоторое время, — не отводила глаз от Рилины.

Она почему-то помалкивала и старательно избегала моего прямого взгляда. В ее молчании чудилось что-то зловещее, но я чувствовала — вопрос важен и намеревалась идти до конца.

— Какой именно башни, охотница? — Жин забыла об ужине и с любопытством во взоре обернулась ко мне.