История амулета - Эдит Несбит

— О нет, мне хватит и тех, предыдущих! — сказала королева, закрывая уши руками. — И так у меня уже голова кругом идет от всех этих ваших бесчисленных Великих. Как-нибудь потом ты научишь меня произносить их все, сколько бы их у вас там ни было. Вы ведь останетесь с нами надолго, не так ли? Теперь, когда я вас так полюбила, вы просто не можете от меня сбежать. Ладно, расскажите-ка мне лучше… А впрочем, не надо. Вы постоянно рассказываете о таких мудреных вещах, что я начинаю казаться себе ужасно глупой. Кроме того, я уверена, что и вы, в свою очередь, хотите, чтобы я вам что-нибудь рассказала.

— О да, — сказала Антея. — Мне бы, например, очень хотелось узнать, как это получилось, что ваш король…

— Извини меня, милая, — мягко сказала королева, — но ты должна говорить «король, да живет он вечно».

— Прошу прощения, — поспешно сказала Антея. — Так вот, я хотела узнать, с какой такой стати король, да живет он вечно, отправился за четырнадцатой женой? Знаете ли, даже у Синей Бороды не было столько жен. Кроме того, он же еще не успел разделаться с вами.

Королева посмотрела на нее, как на сумасшедшую.

— Она только хочет сказать, — объяснил Роберт, — что у английских королей бывает только одна жена. Вообще-то, у Генриха VIII их было штук семь или восемь, но ведь не одновременно же.

— В нашей стране, — презрительно заметила королева, — король не сумел бы продержаться на троне и дня, если бы у него была только одна жена. Никто бы не стал его уважать — и совершенно справедливо, между прочим.

— Так, значит, все остальные тринадцать жен живы-здоровы? — спросила Антея.

— А что им сделается? — ответила королева. — Живут себе — бедные безмозглые идиотки! Я, разумеется, не имею с ними ничего общего. Я — королева, а они — всего лишь жены.

— Понимаю, — сказала немножко обалдевшая Антея.

— Если бы вы только знали, мои милые, — продолжала королева, — сколько было возни с этой его последней женой! Вы даже представить себе не можете, как мы все намучались! Дело в том, что нам позарез была нужна египетская принцесса. У короля, да живет он вечно, имеется по жене от каждого более или менее стоящего народа из тех, что живут на земле. И только египетской жены ему не хватало — для полноты коллекции, знаете ли. Естественно, для начала мы отправили в Египет чуть ли не тонну золота. Взамен египетский король прислал нам лошадей — совсем немного, кстати, ибо другого такого скрягу нужно еще поискать! — и сказал, что наше золото ему очень понравилось, но, вообще-то, ляпис-лазурь, которая у них в королевстве как раз вдруг вся вышла, понравилась бы ему гораздо сильнее. Мы сразу же послали ему тонну ляпис-лазури. Но к тому времени ему захотелось покрыть листами из золота потолочные балки в Храме Бога-Солнца, а поскольку все наше золото он уже перевел и ему не хватило, нам пришлось послать ему еще. И такая свистопляска продолжалась не один год. Видите ли, каждое путешествие туда и обратно занимает по крайней мере шесть месяцев. Наконец мы решили, что ждали довольно, и попросили у фараона руки его дочери.

— И что же? — спросила Антея, которой не терпелось поскорее добраться до той части рассказа, в которой речь шла о египетской принцессе.

— А вот что! — сказала королева. — Когда этот старый скупой хрыч вытянул из нас все, что хотел, а взамен прислал нам несколько горстей египетских фиников пополам с египетским же песком, он преспокойненько подослал к нам своего гонца с письмом, в котором говорилось, что он, мол, прекрасно осознает великую честь, которую для него означает столь выгодный брачный союз, да только, к сожалению, у него не было ни одной дочери, но если такая в скором времени народится, то он клянется всеми именами египетских богов, что она будет зарезервирована исключительно для короля Вавилона!

— Ну и ловкач! — возмущенно (и одновременно немножко восхищенно) сказал Сирил.

— Это уж точно, — согласилась с ним королева. — Тогда мы написали ему, что для нас сгодится и одна из его сестер, которых, как известно, у него тьма-тьмущая. И, естественно, послали ему еще подарков. И вот, наконец, какая-то безмозглая черноволосая египетская идиотка выехала в Вавилон, и король, да живет он вечно, отправился встречать ее в Кархемиш. И, можете себе представить, он поехал на своей самой лучшей колеснице с золотыми колесами и ониксовыми ступицами, да еще сверху донизу изукрашенной золотом и ляпис-лазурью, которые мы, слава Нисроху, еще не все успели отослать египетскому королю. По мне, так это слишком большая честь для бедной безмозглой идиотки. Так или иначе, они приедут сегодня вечером, и по этому случаю во дворце состоится грандиозный банкет. Естественно, она там присутствовать не будет. Она будет в это время изо всех сил омываться, умащаться и все такое прочее. Мы всегда очень сильно отмываем бедных заграничных идиоток, прежде чем допустить к общему столу, и обычно это у нас занимает две-три недели. Однако мы с вами заболтались, а между тем уже давно пора обедать. Вы, кстати, будете обедать со мной — мне нужно убедиться, что ваше происхождение достаточно высоко для того, чтобы вы могли участвовать в банкете.

Она провела их в просторный темный зал с огромным количеством мягких подушек, равномерно разбросанных по всему полу. Королева с детьми уселись в самом центре зала, и в тот же самый момент слуги внесли низенькие столики с едой. Это было очень красиво: столики, все как один, были вырезаны из какого-то замысловатого голубого камня с золотыми прожилками. На столиках лежали тяжелые золотые подносы, но ни ножей, ни вилок, ни даже ложек почему-то не было видно. Дети ожидали, что королева пошлет за ними, но ничего подобного не произошло. Она просто начала есть руками — а так как на первое всем подали по огромной миске вареного риса, равномерно перемешанного с мясом и изюмом и доверху залитого топленым жиром, детям пришлось пережить немало неприятных минут, прежде чем они осмелились последовать примеру королевы. Нечего и говорить, в Вавилоне было очень трудно научиться столовому этикету. За первым блюдом последовали тушеная айва, финики в сиропе и какой-то непонятный желтый крем. Такого обеда, скажу я вам, вы никогда не увидите ни в доме на Фицрой-стрит, ни даже в Букингемском дворце.

После обеда все присутствующие, включая детей и слуг, задремали.

Внезапно королева проснулась и рывком поднялась на ноги.

— Нисрох ты боже мой! — воскликнула она. — Надо же так проспать! Я побегу переодеваться к банкету, а вы тут пока развлекайтесь, как можете. Ой, только бы не опоздать!

— Скажите, пожалуйста, а Ритти-Мардук уже сходил за нашей сестрой и Псаммиадом? — спросила Антея.

— Ой, забыла спросить! Совсем вылетело из головы, — сказала королева. — Видите ли, о них никто не посмел бы доложить в неприемные часы, а я совсем забыла. Они, наверное, ожидают себе у дверей. Не беспокойтесь, я позабочусь обо всем.

И действительно, не прошло и минуты, как в зале появился Ритти-Мардук.

— Очень сожалею, — с порога начал он, — но мне не удалось найти вашей сестры. Дело в том, что мохнатый зверек, которого она носила в корзинке, укусил одного из детей стражника, и ваша сестра, очевидно, испугавшись, бросилась вас искать. Куда она ушла, никто не знает, но полиция заявляет, что их люди уже напали на верный след. Не сомневаюсь, что в течение ближайших шести-семи недель мы услышим самые утешительные новости.

Он с достоинством поклонился и вышел из зала.

Этот тройной удар — потеря Джейн, Псаммиада и амулета, — обрушившийся столь жестоко и неожиданно, дал детям обильную пищу для разговоров на все время, пока королева переодевалась к банкету. Я не буду пересказывать вам все, о чем они говорили, потому что это будет очень долго и не очень весело. Скажу лишь, что каждый из них по нескольку раз талдычил одно и то же, и в конце концов все свелось к взаимным обвинениям в том, что тогда, у дворцовых ворот, они позволили Джейн с Псаммиадом уйти со стражниковой женой. В общем, это был самый обычный разговор, который частенько возникает в любой детской компании. Наконец Сирил сказал:

— Да будет вам! У нее ведь есть Псаммиад, так что по крайней мере она будет в безопасности. Вы же знаете, как внимательно относится Псаммиад к собственной персоне. Да и нам, по всей видимости, пока ничего не грозит. А потому давайте на время позабудем о всех неприятностях и как следует оттянемся на банкете!

На банкете и впрямь можно было оттянуться как следует. Сначала им приготовили теплую душистую ванну, а затем с ног до головы, не забыв и про волосы, умастили маслами и благовониями (причем последняя процедура, в отличие от первой, оказалась ужасно неприятной). После того, как они снова нарядились в свое английское платье, их представили королю, который принял их с поистине королевской любезностью. Банкеты в Вавилоне длились довольно долго — там было полным-полно всяких вкусностей, и каждую очень хотелось попробовать. Банкетирующие возлежали на мягких кушетках по обеим сторонам пиршественной залы, леди — у одной стены, джентльмены — у другой. Однако когда обжорная часть банкета подошла к концу, и в залу подали освежающие (а также и веселящие) напитки, леди поднялись со своих лож и расселись каждая в ногах у своего мужа или любимого. Вообще, вавилонские мужчины и женщины относились друг к другу с самой нежной любовью и заботой — и при этом все без исключения были веселы, молоды и красивы (последнему обстоятельству немало способствовали шитые золотыми нитками придворные костюмы).