Миллиардер (не) ее мечты - Юлия Юрьевна Бузакина

— Но ведь еще месяц назад вы были готовы сражаться! А теперь хотите заплатить ей столько, сколько она просит?

— Да, я готов оплатить ее капризы! — уверенно произнес я. — Если она замахнулась на мой клуб, то зря. Она не потянет расходы на адвоката, а одним интимом он точно не будет сыт. Передайте Алисе, что я готов забыть все ее выходки и перечислить на ее счет приличную сумму, если она подпишет документы сегодня.

— Учитывая статус вашей семьи, я не могу затягивать этот вопрос. Подождите меня в кабинете, мне надо связаться с адвокатом вашей жены.

Алиса примчалась вместе со своим ненаглядным Ринатом через час. Бледная, слегка на взводе – она никак не могла понять причину моего широкого жеста и боялась, что ее робкая надежда на приличные средства не оправдается.

Заметив меня, она стремительно направилась мне навстречу.

— В чем подвох, Макар? — внимательно посмотрела на меня жена, теперь уже практически бывшая.

Я пожал плечами.

— Ни в чем. Давай поскорее покончим со всем этим. Ты получишь деньги, а я свободу.

— Нет ничего приятнее денег. Но все же, я хочу знать, чем вызвана твоя внезапная щедрость?

— Личными обстоятельствами, Алиса. Тебе нужны деньги, или нет? Если нет, можем встретиться на следующей неделе. Но поверь, тогда я уже не буду так щедр. Если мы будем сражаться в суде, ты не получишь ни копейки. Моя семья может закрывать глаза на твои глупые статейки в интернете, но когда дело дойдет до суда, там тебе не выстоять. На моей стороне армия адвокатов, а у тебя никого, кроме любовника.

От моих слов она вздрогнула, как от пощечины.

— Где судья? Я подпишу бумаги. Сразу же рвану куда-нибудь на острова, восстанавливать нервную систему от таких мерзавцев, как ты!

— Рви когти куда-нибудь подальше от города. Мне плевать.

… Через час я вышел из цветочного бутика с охапкой розовых тюльпанов и сел в свою машину. Мой банковский счет уменьшился на очень ощутимую сумму, я лишился квартиры, но был полностью свободен от обязательств в отношении Алисы Фридман.

Меня не волновали материальные потери. Окрыленный свободой, теплым весенним солнцем и пьянящим ароматом тюльпанов, я несся в яхт-клуб, к Анне. К той, что носила в своих глазах море.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27. Макар и Анна

Макар

Забрав тюльпаны из машины, я вошел в холл.

— Все в порядке? — поинтересовался у охранника на входе.

— В полном, босс! — уверенно кивнул он.

— О состоянии отца Анны ничего не слышно?

— Все по-прежнему. Он так и не пришел в сознание.

Распахнув двери просторной приемной, я удивленно застыл.

Иван и пара стилистов как раз заканчивали с прической и макияжем.

Анна и без макияжа была прекрасна, но сейчас она была на высоте!

Она обернулась, и ее губ коснулась улыбка.

— Ты вернулся? Есть ли хоть какие-то вести из больницы?

Я покачал головой.

— Пока все без изменений.

— Ты как раз вовремя! — ухмыльнулся мой брат. — Ну-ка, оцени новый цвет волос?

— Красавица! — я подмигнул Ане и положил перед ней охапку розовых тюльпанов.

Поймав мой взгляд в зеркале, она улыбнулась.

— Какие чудесные!

— Как заказывала.

— Мне идет эта прическа?.. Я никогда не делала высокие прически, но твой брат так убеждал меня, что на балу по-другому нельзя, что я сдалась.

— Она тебе идет, — рассматривая хитросплетения ее волос, которые после окрашивания приобрели медный оттенок, ответил я и положил руки ей на плечи.

— Леночка, найди пожалуйста вазу для тюльпанов! — прикрикнул в сторону холла Иван, после чего обошел Аню со всех сторон и внимательно осмотрел свое творение.

— Недурно, недурно… Платье привезут послезавтра утром, как раз перед балом. У нас будет совсем мало времени, чтобы подогнать его, но будем надеяться, что успеем.

— Теперь я свободна? — Аня умоляюще взглянула на Ивана и его сотрудниц.

— На сегодня все! — кивнул он.

Соскользнув с высокого стула, она тут же оказалась в моих объятиях.

— Ты погуляешь со мной у пристани? Сегодня так тепло, а мне запретили покидать клуб…

— Хорошо, погуляю. А потом мы вместе поужинаем, идет?

— Идет.

— Выйдем через ресторан, я как раз распоряжусь насчет ужина.

— Это будет что-то романтичное?

Я смерил ее лукавым взглядом.

— Думаю, да.

На территории ресторана я шепнул пару фраз повару, и повел Аню к морю.

Аня

Время перевалило за полдень, но все равно было очень тепло. Нам даже не понадобились куртки, так сильно прогрело солнце воздух. Если я и обижалась на Макара, то охапка розовых тюльпанов развеяла мою обиду.

Мы шли по неровному берегу и почему-то молчали. Что-то неуловимо изменилось. Нет, дело не касалось состояния моего отца и местонахождения моей крестной. Я не могла понять, что именно, но в сердце поселился приятный покой.

Осмелев, я взяла своего привлекательного спутника за руку. Его ладонь оказалась неожиданно теплой и приятной на ощупь.

Почему-то мы продолжали молчать.

Деревянная дорожка закончилась, и перед нами раскинулось море.

Оно было прозрачным, как слеза, и тихим. Оно пахло солью и свободой. Залитая послеполуденным солнцем бесконечная лазурная гладь, над которой носились голодные чайки, обволакивала безмятежностью.

— Как здесь хорошо, — тихо произнесла я.

Вишневский привлек меня к себе ближе.

— Хорошо, — согласился едва слышно.

Я подняла на него взгляд. Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу. Внимательно, пронзительно, остро. Отчего-то по коже побежали колючие мурашки. Я вдруг поняла – он свободен!

Будто подтверждая мою догадку, Макар склонился ко мне и коснулся моих губ твердым поцелуем. Мое сердце гулко стукнуло и остановилось. Обхватив мое лицо ладонями, он обрушился на мои губы новыми поцелуями. Его руки скользили по спине, гладили и ласкали, а губы продолжали целовать, не давая выдохнуть.

Завороженная ласками, я медленно сдавалась. Дерзкие поцелуи захватывали, будоражили, вызывали томление. От близости его тела, от его запаха, замешанного на аромате ледяного парфюма, мозг окончательно перестал работать. Колени подогнулись, и я окончательно растаяла в сильных мужских руках. С губ сорвался тихий стон.

Прикрыв глаза, я подалась ему навстречу. Его губы ласкали и терзали. Язык дерзко вторгался в мой рот, заставляя подчиняться. Тело пронзила дрожь, и я отдалась во власть его обжигающих поцелуев. Прозрачное, как слеза, море окутывало нас свежим