Чужое небо - Анатолий Анатольевич Логинов

Воздушная эскадра подоспела вовремя, послужив дополнительным аргументом в бою против наземной экспедиционной армии коалиции.

Война закончилась, но у княжества теперь прибавилось забот. Требовалось разместить пленных, договориться об их выкупе и о репарациях с проигравших герцогов. Кроме того, нужно было разобраться, откуда появилась идея коалиции и почему в войну столь активно вмешались налахцы.

— Черт побери, парни, — возмущался Анатолий, когда тройка попаданцев осталась наедине в перерыве между очередными совещаниями. — Я на такое не подписывался! Давайте понемногу перевалить всю эта муть на местных. В конце концов, мы сюда за приключениями попадали, а не для работы сановниками!

— Ага, а еще недавно кто тут про княжество распинался, — угрюмо огрызнулся Андрей. — Теперь задний ход уже не дашь, мы в ответе за тех, кого приручили.

— А Толя прав, — неожиданно поддержал Анатолия Борис. — Сколько можно…

— Борис, ты не прав, — ответил цитатой из забытой речи забытого советского политика Андрей. — Сами вызвались, теперь что? Бросим?

— Зачем бросать, — сделал удивлённое лицо Боря. — Просто действительно пора больше на аборигенов грузить. А то скоро без нас и время включения уличных фонарей никто установить не сможет, — ответил он отсылкой к фантастической повести о силайских яблоках.

— Черт, а может точно машину такую управляющую сделать? — пошутил Анатолий и тут же рванул от стремящихся доказать ему тумаками его заблуждение друзей…

Хлопоты бубновые, казенный интерес

А сыночку выпала, ой, дальняя дорога,

Хлопоты бубновые, пиковый интерес [1].

При этом надо иметь в виду,

что нет дела более трудного по замыслу,

более сомнительного по успеху,

более опасного при осуществлении,

чем вводить новые учреждения.

Ведь при этом врагами преобразователя будут все,

кому выгоден прежний порядок,

и он найдет лишь прохладных защитников во всех,

кому могло бы стать хорошо при новом строе.

Н. Макиавелли «Государь»

— Нет, парни, я все меньше понимаю — мы на эти галеры надолго подписались или навсегда? — негромко и устало проговорил Анатолий. И он сегодня точно не шутил. Да и друзья, которые выглядели немногим лучше его, на его слова реагировали вяло. Впрочем, утомленными выглядели не только друзья. Длившееся почти двенадцать часов первое заседание Государственного Всесословного Собрания утомило всех до предела. Двенадцать часов споров и речей, расследований в «застенках», и снова речей и споров…

После победы над коалицией герцогств, да еще усиленных «непобедимыми» налахскими наемниками, на границах княжества наступила тишина. Даже безбашенные пиратские шайки, включая крупную банду Черного Хли, отлетели куда-то подальше. Но организованная Андреем разведка по-прежнему внимательно отслеживала любое шевеление вокруг. В чем, надо заметить ей неожиданно начали помогать купцы. Причем рего Барсо лично прилетал в Город-между-скал, где закупил некоторые привезенные из подземного убежища редкости. А заодно и переговорил с Андреем о возможности «обоюдовыгодного обмена некоторыми сведениями, важными для торговли и защиты интересов княжества». Договорились быстро и ко всеобщему удовольствию. Рего Барсо, а через него и остальные его компаньоны, получали сведения об опасных местах, в которых орудовали шайки наземных бандитов и воздушные пираты. Ну и естественно, о перемещениях таких шаек. Купцы же сообщали все, о чем удавалось узнать и услышать. Даже слухи. Что первоначально очень удивляло Барсо. Но ушлый купец и до этого соображал, что слухи тоже опираются на какие-то реальные источники и если иметь другие данные, могут помочь определить истинную ситуацию. Но он отчего-то был уверен, что кроме купеческого сословия никто о таком и не задумывается.

Не расслаблялись и созданные совсем недавно пограничные сторожевые отряды. Во всех герцогствах этим обычно занималась армии герцогов и баронов, высылавшие время от времени дозоры по земле на хранах, ну и воздуху на флайсах. Но три товарища решили, что нужна постоянная охрана границы, не зависящая от желаний местных властей и армейских интересов. Пришлось трем попаданцам поработать. Сначала вспоминая все, что они знали и читали о пограничной охране, а затем приспосабливая все это к местным реалиям. В итоге все же пришлось вместо предложенных первоначально стационарных постов по всей границе отправлять пограничные дозоры, патрулирующие заданные участки. И застав учредили всего четыре — по одной на каждую «сторону света». Но все дозоры оснастили рациями, которые понаделали из деталей, имевшихся у Андрея в запасах, объединенных вместе с местной электроникой в некий причудливый гибрид. Впрочем. Неплохо работающий и даже не очень тяжелый. Примерно как американские «уоки-токи» времен Второй Мировой, но немного полегче и мощностью побольше. Кроме связи, продумали и способы усиления дозоров при необходимости. На каждой заставе имелось по паре «трофейных» флайсов, доработанных Анатолием и Борисом. Легкая броня дополняла обычное силовое поле катера. А на установленных в два ряда спинками друг к другу сидениях в транспортном отсеке флайса могли разместиться шестеро пограничников плюс командир группы и водитель флайса — стрелок. Восемь человек в группе быстрого реагирования, да еще вооруженных кроме холодного, стрелковым оружием, вместе с тройкой-пятеркой пограничников дозора могли серьезно потрепать даже крупную шайку наземных бандитов или контрабандистов. Эти деятели, в отличие от воздушных пиратов, некоторое время пытались проникнуть в княжество. Так что пограничники повоевали еще некоторое время после войны.

Но эпопея с пограничной стражей оказался, в сущности, пустяком, на фоне проталкивания законодательных реформ. На фоне победной эйфории, полученных репараций с герцогской коалиции и выкупа от налахцев, Анатолий и Борис сумели уговорить Андрея и Исиэно добавить в государственную вертикаль герцогства представительские органы.

— Поймите, лэр, — объяснял преимущества нового органа власти канцлеру Исиэно Анатолий, — сейчас упреки за все недостатки и жизненные неурядицы, все недовольство нижестоящих, от крестьян до баронов, сосредоточены на ком? На князе и канцлере и нас, их советниках. А почему? Потому, что кроме нас никто законами и контролем за их соблюдением не занимается. А раз так — то мы всегда и во всем виноваты. И в том, что законы плохие, не такие, какие людям нужны. И что хран захромал, и даже что ивасси урожай погрызли…

— Предположим, — согласился Исиэно. — А чем нас спасут эти ваши собрания? Соберутся выборные, поговорят, даже примут какой-нибудь закон, или исправят какие-то недостатки в другом. И что?

— И все, — улыбнулся Анатолий. — Теперь за все недостатки в законе будем отвечать уже не мы с вами, а те, кто закон принял. Да и нам будет легче — по составу и настроениям выборных можно будет о настроениях всех сословий судить.

— Ну, это, пожалуй, вы преувеличиваете, Тоулли, — ответно улыбнулся Исиэно. — Старост деревенских взять — там таких выбирают, что они только свои интересы и помнят… Если бы не стражи и мировые судьи…

— Ну, так вот вам