Будь со мной (СИ) - Елизавета Горская

теряют голову от одного только твоего взгляда.

- Не говори так, - сдвинул он брови. - Черт! Как же я устал от этих стереотипов!

Люди привыкли судить о человеке лишь по внешности. Вот и ты считаешь, что раз

смазлив на лицо, значит сексуально неуравновешен, да?

- Прости, - опустила я голову. - Наверное, я плохо еще тебя знаю. И мне

действительно было больно видеть тебя рядом с ней. Выходит, я еще и ревнивая...

Максим усмехнулся и зарылся лицом в мои ладони.

- На твоем месте я бы метал громы и молнии. И в таком состоянии запросто

совершил бы какую-нибудь глупость. Ты же не устраиваешь истерик, не топаешь

ногами, не кричишь, даже если тебе очень плохо. Единственное, что можешь себе

позволить - это беззвучно плакать, - последние слова он произнес с болью в голосе

и принялся покрывать поцелуями мои ладони, пальцы, запястья, поднимаясь все

выше. - Прости меня... - прошептал он, целуя уже мою шею. - Я так хотел оградить

тебя от всего этого...

Его губы обжигали мою кожу, жаром охватило все тело. Если с Пашкой я всегда

сохраняла голову трезвой, то с Максом я забывала обо всем на свете, едва не

растворяясь в его нежных, опьяняющих объятьях. Но Максим, похоже, держал

ситуацию под контролем. В какой-то момент он с явным усилием оторвался от

меня и, тяжело дыша, поднялся на ноги.

- Черт! - выругался он, взлохматив свою шевелюру и нервно рассмеявшись. -

Кажется, я переоценил свои возможности... Мое желание слишком велико. К

счастью, мы скоро поженимся. И ты станешь моей...

- Только твоей, - прошептала я, обвивая руками его шею и прильнув губами к его

губам.

- Ты не представляешь, как я благодарен тебе за это, - пробормотал он у моих губ. -

Для меня это честь...

- Я рада, что ты ценишь это, - грустно улыбнулась я. - Порой мне кажется, что

Пашка не понимает меня. Он всегда считал это пережитком прошлого, капризом,

прихотью... Может это и так, но... Я хочу, чтобы тот, с кем я свяжу свою жизнь, был

моим первым и единственным.

В глазах Максима плескался коктейль из эмоций: восхищение, гордость, нежность,

любовь...

Я улыбнулась, провела рукой по его щеке.

- Ну что, как продвигается подготовка к свадьбе? - приподняла я одну бровь. - Я

могу чем-то помочь?

- Надеюсь, ты любишь сюрпризы? - раздвинул он в усмешке губы.

- Обожаю, - чмокнула я его в щеку.

***

Утром во вторник меня немного тошнило. Наверное, съела что-то не то. Я выпила

три таблетки активированного угля, запаслась бутылкой воды и пакетом кефира и

отправилась на работу. Спрятавшись за забором, я подождала, пока Пашка

вырулит со стоянки, и вошла в школу, неприятнейшим образом столкнувшись в

дверях с Настей Плетневой. Окинув меня презрительным взглядом, она вздернула

подбородок, поправила на плече лямку бледно-розового ранца и прошла мимо

меня, намеренно задев корпусом. Я удивленно вскинула брови. Кажется, я стала

объектом ненависти этой пигалицы. Хм. И за какую такую интересно

провинность? Что не дала соблазнить директора? Или видела ее в слезах, с

размазанной тушью и практически оголенной грудью? Нет, ну смешно же.

А на обеде ко мне подошла Елена Вячеславовна и попросила уделить ей пару

минут после уроков. Странно. Зачем ей это?

Но гадать над неприязнью Насти и подозрительной просьбой главного бухгалтера

мне было некогда. На занятиях мы лепили кукольную посуду из полимерной

глины, затем я попросила детей нарисовать свою мечту. Рисунки эти я

планировала раздать на последнем в этом году родительском собрании. Пусть

родители знают о чем мечтают их семилетие чада.

После уроков я убрала глину и прочие принадлежности в специально отведенную

для этого коробку, проветрила кабинет, вымыла доску, разложила по партам план

завтрашних занятий - таким образом я приучала моих спиногрызов к

организованности - и спустилась в бухгалтерию.

Елена Вячеславовна встретила меня с кружкой кофе в одной руке и сигаретой - в

другой. Я от удивления округлила глаза - курить в стенах школы! - но смущенно

промолчала. Кто я такая, чтобы делать замечание главному бухгалтеру?

- Садитесь, Александра Юрьевна, - Елена Вячеславовна указала мне на стул

напротив себя, затянулась и, выпустив тонкой струйкой дым к потолку, ледяным

тоном произнесла:

- Я давно наблюдаю за вами, Александра Юрьевна. И мне не нравится ваша

чрезмерная целеустремленность. Я понимаю, что зарплата у педагогов довольно

мизерная - хотя ставки в частной школе в отличии от государственной в разы

выше - и все же ваше поведение, простите за мою откровенность, просто

аморально.

Я сглотнула, вытаращив на нее глаза. Что? О чем это она?

- Не понимаю вас. Я могу узнать, в чем вы меня обвиняете?

Елена Вячеславовна резким движением затушила сигарету о дно пепельницы.

- Не стройте из себя невинную девственницу! - вскинула она голову, сверкая ярко-

зелеными глазами. - Это в конце концов выглядит пошло. Вы же с самого начала

решили заграбастать в свои шаловливые ручки красавчика-директора. Сперва так

миленько спели на дне учителя, затем, притворившись удивленной, бесстыдно

отвечали на его поцелуй в ресторане. А теперь еще и шуры-муры с ним крутите -

под самым носом у его законной возлюбленной.

Такого шока я не испытывала никогда. Наверняка у меня и челюсть отвисла и

глаза в блюдца превратились.

- Я не слышала, чтобы у Максима Георгиевича имелась возлюбленная, -

пробормотала я, чувствуя как подкатывает к горлу комок. Реветь на глазах у этой

девицы я себе позволить не могла. Поэтому с силой сжала кулаки, до боли вонзая

ногти в ладонь.

- А он вам разве не говорил, что уже как года два встречается с Инной

Эдуардовной?

Я сглотнула, почувствовав как краски схлынули с лица, стало трудно дышать.

- Нет, - я провела дрожащей рукой по лбу.

"Кажется, у меня температура", - неосознанно подумала я. - "И тошнит жутко.

Неужели отравилась?"

- Спасибо за информацию, - я порылась в сумке в поисках левомицетина. - Я,

пожалуй, пойду.