Из моего прошлого 1903-1919 годы (Часть 3) - В Коковцев

{276}

ГЛАВА V.

Успокоение, наступившее в стране. - Улучшение финансового положения. Статья Хейдемана. - Удачная самостоятельная операция Министерства Финансов для поддержания русских Фондов на Парижской бирже - Разработка законопроектов для внесения в третью Думу. - Подготовка проекта росписи на 1908 г.

Ожидания Столыпина, что роспуск Думы не вызовет беспорядков, совершенно оправдались.

Роспуск Думы и обнародование составленного в исключительном порядке нового избирательного закона произошли в полном спокойствии. Оно решительно нигде нарушено не было. Получилось даже впечатление, что население было просто довольно тем, что прекратилось то нервное состояние, в котором жила страна с февраля прошлого года, и каждый может спокойно заняться своим делом.

Тон оппозиционной печати значительно понизился. Гневные окрики Речи, Русских Ведомостей, сменились ядовитыми критическими замечаниями на новые выборные правила, и "Дума 3-го июня или Столыпинская Дума" стала, излюбленным предметом всех статей. Призывы бунтарского свойства вовсе прекратились, и рядом с быстро загоравшеюся новою избирательною кампанию наступило какое-то давно небывалое спокойствие в стране.

Для моей личной работы по Министерству Финансов оно оказалось чрезвычайно благотворным, и я получил, в полном смысле слова, возможность отдохнуть в нормальной работе, которой был непочатый угол, в особенности потому, что за все время существования Думы исправлению внутреннего денежного обращения, все еще испытывавшего на себе последствия глубокого потрясения 1905-1906 гг., шло чрезвычайно {277} медленно, а нервное состояние внутри страны отражалось большим ослаблением и на иностранных рынках, из которых особенной слабостью стал отличаться Французский рынок, тяжело переживавший к тому же потрясение американского рынка в этом году.

Не прошло и месяца после роспуска второй Думы, как в положении нашей государственной кассы произошла полная метаморфоза: поступление доходов стало очень благоприятным и далеко опережало скромно исчисленные по бюджету доходы. Но в то же время пришлось пересмотреть сметные расписания по ежемесячным отпускам кредитов, и мне не оставалось ничего иного, как пойти несколько шире в удовлетворении требований ведомств, отчего и мои отношения к моим коллегам стали гораздо любезнее. Из Парижа я стал также получать лучшие вести. Под влиянием сообщений газетных корреспондентов о полном спокойствии и порядке в стране, стали больше прислушиваться и к моей оценке переживаемых событий, находя, что я не преувеличивал, когда постоянно говорил, что никакого восстания в духе Московского, 1905 года, опасаться не следует, потому что правительство теперь иное, чем тогда, да и новый избирательный закон издан именно для того, чтобы спасти народное представительство, которое было искажено совершенно несоответствующим стране слишком широким избирательным правом по декабрьскому закону 1905 года.

В этом отношении большую услугу оказал, быть может, сам того не подозревая, покойный корреспондент газеты Матэн - Хейдеман, посланный своею газетою для выяснения внутреннего положения России. Он начал ряд своих статей в самом невыгодном для правительства направлении. Попавши под влияние оппозиционных кругов распущенной Думы, он очень неудачно затронул в одной из первых своих корреспонденций и финансовое положение России, предрекая ему самые мрачные перспективы, перепутавши при этом все подсунутые ему цифры до полной тех неузнаваемости.

Из Парижа обратили мое внимание на эти статьи, и я телеграфировал, что весьма сожалею, что такой талантливый корреспондент, которого я знаю еще по 1906 году, не зашел к Министру Финансов за более объективным освещением положения и рисует его исключительно на основании непроверенных умозаключений, оппозиционно-настроенных, политических групп.

{278} Я прибавил, что сам его не стану звать, но если он будет просить о приемах, то получить, конечно, свободный доступ к точным сведениям о действительном положении финансов страны, скрывать которое я не имею намерения.

Через два дня я получил его просьбу о приеме, немедленно принял его и снабдил целым рядом неопровержимых данных, свидетельствовавших о быстром улучшении как денежного обращения, так и поступления доходов после тяжелых пережитых дней.

К чести Хейдемана я должен сказать, что он использовал мои сведения самым добросовестным и даже искусными образом и закончил свою корреспонденцию открытым заявлением, что был введен в заблуждение политическими противниками правительства, совершенно односторонне осветившими ему весь вопрос.

Статья Матэн произвела большое впечатление и была первою в длинном ряде других статей, не всегда приятных для нашего правительства в смысле оценки политического положения России, - хотя и не сменявшихся в приведении и положительных фактов.

К той же поре, - приблизительно в конце августа или в начале сентября - относится и еще один эпизод, доставивший мне, немалое удовольствие.

Несмотря на успокоение в России, как я уже упомянул парижская биржа продолжала, быть слабою на русские фонды. Мои парижские корреспонденты, не переставшие, за все время смутного периода второй Думы, жаловаться на неблагоприятное положение биржи и на вредные, для русского кредита, последствия, в особенности от значительного падения последнего займа 1906 года, не раз настаивали передо мною уже не на необходимости, как это было раньше, поддерживать прессу, для устранения пессимистического настроения держателей русских Фондов, но на прямом воздействии на биржу путем покупок синдикатом выпущенного займа, с целью подбирать то, что предлагается к продаже слабыми держателями, нередко готовыми продавать облигации по какой угодно цене, лишь бы только сбыть их с рук. Они требовали, чтобы я дал синдикату средства на покупку этих облигаций, решительно отказываясь от затраты своих средств, под тем предлогом, что вся синдикатская прибыль, будто бы, давно поглощена предшествовавшими их операциями по поддержки займа.

{279} Когда, после роспуска второй Думы, порядок в России нарушен не был, и я стал периодически публиковать благоприятные сведения о поступлении доходов и о выравнивающимся денежном обращении, не скрывая их и в моих беседах с корреспондентами французских газет, особенно многочисленными за эту пору, то настоянию банкиров о поддержке курса русских бумаг покупкою их, за счет средств русского Казначейства или Государственного Банка, сделались снова особенно настойчивыми.

Я предложил парижским банкирам устроить то, что впоследствии получило наименование "Красного Креста", то есть общий счет между русскою группою в Париже и нашим Государственным Банком, внести на это определенный капитал, пополам синдикатом и нашим Банком и вести эту операцию поддержки курса бумаг совместными силами, распределяя прибыли и убытки на равных внесенному капиталу началах.

Парижско-Нидерландский Банк, в лице г. Нетцлина, отнесся к моему предложению сочувственно, но оговорился, что даст окончательный ответ только после совещания с участниками группы и через день сообщил мне, что соглашения не последовало.

Тогда я решился попробовать сделать то же самое дело непосредственно распоряжением Государственного Банка, без всякого участия парижских банков, давая через Банк и Кредитную Канцелярию прямые приказы парижской бирже. Совет Министров я не ставил в. известность о моем предположении, чтобы не давать повода ни к ненужным разговорам, ни, тем более, к возможным спекулятивным маневрам, но переговорил подробно со Столыпиным и обещал держать его в полном курсе хода этой операции.

Столыпин отнесся к моему предложению самым сочувственным образом, так как оно совершенно отвечало его характеру, склонному к борьбе, во имя достижения целей, которые он находил отвечающими нашим интересам.

Я решил затратить на это до 5-ти миллионов рублей в виде предельной суммы, не затрачивая, однако, разом, дабы не поднимать искусственно курса наших бумаг и ведя операцию осторожно на небольшие суммы, смотря по количеству предлагаемых к продаже облигаций различных русских государственных займов.

Результаты задуманной мною операции превзошли самые смелые мои ожидания. Конечно, в этом благоприятном {280} результате главную роль сыграли условия нашей внутренней жизни, та обстановка, в которой произошел роспуск второй Думы, спокойствию, с которым встретила его страна, в высшей степени благоприятный ход выборов в третью Думу на основании нового избирательного закона, единодушные отзывы всех корреспондентов иностранных газет о результатах выборов в смысле обеспечения большинства за умеренными, элементами, далекими от борьбы с правительством и стремления к захвату власти, а тем более к государственному перевороту. В общественном мнении на Западе Европы быстро укоренилось мнение, что правительство одолело смуту, что идея народного представительства сохранена и будет развиваться без ненужных потрясений и под влиянием этого перелома и биржи сразу изменим свое отношение к нашему кредиту настолько, что было достаточно приобрести действительно скромное количество бумаг, выброшенных слабыми держателями, что чувствительно поднять их курс настолько, что мне пришлось маневрировать не только в сторону покупки наших бумаг, но и в сторону продажи их, как только появился спрос на них.