Новые цари - Лена Ленина

Ольга почувствовала неладное. В действительности никто толком не знал княжну Оболенскую. Кто была эта женщина, вылетевшая, как фурия, из своего «Bentley»? Почему ее брат уплыл, покинув jet-set Лазурного берега, а Антон даже пальцем не шевельнул? Французский адвокат кажется совершенно обескураженным происходящим. И где шляется Луи?!

Пара местных фотографов, почуяв добычу, начали расстреливать ее вспышками. Ольга постаралась укрыться от них, в отличие от Марины, которая приняла наиболее выигрышную позу. Три телохранителя бросились к ним и отобрали у фотографов аппараты. Интервенция была быстрой и эффективной. Один из парпарацци оказался на земле, Марина бросилась защищать его от разъяренных охранников. Атмосфера накалялась. Группа людей вышла из комиссариата. Ольга увидела генерала Романова, Луи, Антона и других незнакомых ей людей в гражданской одежде. Луи и Антон имели озабоченный вид. Впрочем, они всегда имели такой вид. Но, может, ей показалось, что на этот раз Луи озабочен больше обыкновенного? Что-то явно было не так. Может, на его предприятии…

Ольга бросилась к старшему брату, который обнял ее и ласково потрепал по голове:

— Не дрейфь, Оленька, все в порядке, я здесь, и ничего страшного не случится с нашим брательником. Зуб даю! Сотри быстро слезоньки и дуй готовить вечернюю праздничную тусовку. Мы все рассчитываем только на тебя в этом деле. Исполняйте, солдат!

И снова разразился своим знаменитым хохотом. Ольга сразу успокоилась. Ведь сегодня день рождения Виталия. Если Александр обещает, что все будет хорошо, она должна ему верить. Он наверняка позаботился о том, чтобы вытащить Виталия из этой ужасной тюрьмы. Она улыбнулась: генерал, несмотря на колоссальную ответственность, все еще оставался таким же озорным весельчаком, как в детстве.

Правда, двум избитым журналистам он и его охранники не показались веселыми. Не любят Романовы журналистов.

Было уже восемь. Через каких-то двенадцать часов все должно быть готово к торжественному приему. Она подошла к Луи. Тот с кем-то оживленно беседовал по телефону:

— Ты ошибся! Я уже придумал кое-что другое. — Он краем глаза заметил подошедшую Ольгу и сменил тон. — Мне плевать на то, что говорят, прием состоится сегодня вечером, и тебе заплатят, как договаривались. Если ты мне не доверяешь, проваливай!

Он отключил телефон и повернулся к Ольге.

Ольге Луи нравился. Если бы он лучше зарабатывал, она бы давно соблазнилась. Но Ольга не понимала, как можно жить, имея в своем распоряжении меньше 10 миллионов долларов.

— Хреновы поставщики. — улыбнулся Луи, — Извини, Ольга! Ты поняла брата? Мне нужна твоя помощь для организации вечера. А хлопот у нас много…

Ольга его прервала:

— Эта ужасная история! Луи, ведь это ты познакомил Виталия с княжной. Что все это означает?

— История из тех, что нравятся мужчинам. Оленька, не волнуйся!

Она была одновременно в бешенстве и хладнокровна. Хладнокровна, потому что чувствовала: все, что происходит с братом, находится под контролем. В бешенстве, потому что ее опять принимали за ребенка, которого не посвящают в семейные дела. Ее охвaтила усталость. Ей надоели эти мачо, надоел ее муж, надоели эти мужские истории, надоели эти мужики.

Подошла Марина с круглыми глазами, всем видом показывая, как она обеспокоена историей с ее мужчиной, точнее, с мужчиной, которого она считала предназначенным для нее.

— Ну что, он ее правда убил?

Ольга могла казаться злой, когда ее доставали:

— Да, он ее так любил, что разрезал на кусочки и съел!

— Не может быть! — Глаза Марины приняли форму идеального круга. — Он ее любил?! До какой степени?

— До локтя. Ее предплечья так и не нашли!

— Не смешно, Ольга! Ты знаешь, как я… люблю твоего брата и мне бы не хотелось, чтобы он попал в беду.

Ольга смягчилась:

— Прости, Мариночка, никто здесь не желает Виталию вреда. — Но, произнеся эти слова, она вдруг почувствовала, что убеждена в обратном.

Виталий

Виталий приготовился к схватке с Квази, который, как шакал, крутился вокруг него. Внезапно тот схватился руками за живот и обрушился на пол, скривившись, как от боли. Другой уголовник бросился к нему на помощь. Виталий не сдвинулся ни на миллиметр. Несмотря на облегчение, которое он испытал оттого, что схватка не состоялась, он интуитивно чувствовал опасность. И последующие события показали, что он был прав.

— Что с тобой, Квази, бл. ть, что с тобой? На помощь! На помощь! — заламывал руки молодой.

Виталию показалось, что тот переигрывает. Как-то неестественно он звал на помощь, как плохой актер дешевого фильма. Виталий во всем любил качество. Его собственный перфекционизм позволил ему добиваться в жизни впечатляющих результатов. Он чувствовал, что жизнь Квази не в опасности, слишком уж все театрально. Прибежавшие на крики Фада, второго уголовника, два полицейских открыли металлическую решетку, и один из них зашел в камеру, а второй остался на пороге, держа руку на кобуре.

— Он сейчас сдохнет! — крикнул Фад вошедшему полицейскому, который неосмотрительно склонился над Квази, лежавшим в позе креветки на полу. В этот момент Фад неожиданно выхватил у первого полицейского пистолет и направил его на второго:

— Не двигайся! Двинешься, вышибу мозги!

Полицейский боялся даже поднять руки вверх. Ударом левой ноги и последовавшим за ним хуком правой Квази вырубил первого полицейского. Виталий услышал, как треснула задняя кость его черепа при падении на кафельную плитку пола. Фад тоже услышал. На долю секунды он уставился на Квази. Второму полицейскому этого хватило, чтобы направить на него пистолет. Непонятно, какому порыву повинуясь, Виталий неожиданно для себя выбил ногой из руки полицейского пистолет. Не успел он удивиться своему проворству, как прогремел выстрел, и второй полицейский упал буквально через секунду, за которую, наверное, вся жизнь пробежала у него перед глазами.

— Валим отсюда!

Квази схватил Виталия за рукав, чтобы вытащить из камеры. Но тот остолбенел перед неподвижным телом полицейского, умершего у него на глазах. Он не в первый раз наблюдал насильственную смерть, но впервые это происходило в двух метрах от него и впервые это произошло из-за него. Квази сильно его толкнул.

— Ты можешь оставаться, если хочешь, но вышка во Франции не отменена. Хотя, может быть, они сделают исключение для русского, убившего французского полицейского.

«Русский? Откуда он знает, что я русский? — напрягся Виталий. — Ведь я не произнес ни слова, с тех пор, как они появились».

Из всей троицы только Виталий не был вооружен. Оба бандита пользовались им, как щитом, всякий раз, как проходили через дверь. По пути к выходу им пришлось обезоружить всего двух полицейских, пивших кофе у автомата. Одному из них Квази даже врезал, потому что тот не слишком проворно лег на пол. Вместо того чтобы пройти через основной вход, наверняка заполненный ментами, Квази молча указал дулом пистолета на запасный выход в конце длинного коридора. Виталий, подгоняемый уголовником, осторожно толкнул тяжелую металлическую дверь с сигнализацией. Фад прикрывал тыл. Завыла сирена. Они бросились наружу.