Запретное - Табита Сузума

― Конечно, не будешь, ― быстро успокаиваю я его. ― Как только закончишь Бельмонт, освободишься от этой глупой школьной системы…

― Но мне все равно придется найти способ пройти через универ, а после него и работу… ― внезапно его голос дрожит, и я вижу отчаяние в его глазах.

― Ты говорил об этом с учителем английского? ― спрашиваю я. ― Знаешь, она не кажется такой уж плохой. Может быть, она сможет помочь. Дать тебе пару советов. Лучше, чем тот бесполезный советник, которого тебе дали ― тот, который заставлял тебя делать дыхательние упражнения и спрашивал, кормили ли тебя грудью в детстве!

Он начинает смеяться прежде, чем я смеюсь сама.

― О, Господи, я уже почти забыл о ней ― она была настоящим психом! ― внезапно он успокаивается. ― Но дело в том… дело в том, что я не могу… правда, не могу.

― Это ты так считаешь, ― осторожно замечаю я. ― Но ты ужасно недооцениваешь себя, Лочи. Я знаю, что ты смог бы прочитать что-то в классе. Может, не стоит начинать с целого доклада, но, возможно, ты согласился бы прочесть одно из своих эссе. Что-то короткое, менее личное. Ты же знаешь, что всегда так: как только сделаешь первый шаг, следующий будет намного проще, ― я замолкаю с улыбкой. ― Знаешь, кто первым сказал мне это?

Он качает головой и закатывает глаза.

― Без понятия. Мартин Лютер?

― Ты, Лочи. Когда пытался научить меня плавать.

Он кратко улыбается, вспоминая, потом медленно вздыхает.

― Хорошо. Может быть, я могу попробовать… ― Он одаривает меня дразнящей улыбкой. ― Сказала мудрая Мая.

― Конечно! ― Я вдруг вскакиваю на ноги, решив, что наши редкие выходные заслуживают хоть немного веселья. ― И в обмен на всю эту мудрость я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал!

― Ой-ой-ой.

Я включаю радио, настраиваясь на первую поп-станцию, которую нахожу. Я поворачиваюсь к Лочену и протягиваю ему руку. Он стонет, уронив голову на подушки.

― Ох, Мая, пожалуйста, скажи, что ты шутишь!

― А как я буду тренироваться без партнера? ― возражаю я.

― Я думал, ты бросила занятия сальсой!

― Только потому, что они перенесли занятия с обеденного времени и сделали их после школы. Во всяком случае, я выучила множество новых движений от Фрэнси. ― Я отодвигаю журнальный столик в сторону, складываю бумаги и книги и наклоняюсь, чтобы взять его за руку. ― Вставай на ноги, партнер!

С показным нежеланием он подчиняется, что-то сердито бормоча о своей недоделанной домашней работе.

― Буду восстанавливать кровоток твоего мозга, ― говорю я ему.

Стараясь не выглядеть смущенным и расстроеным, Лочен стоит посреди комнаты, засунув руки в карманы. Я увеличиваю громкость, кладу свою руку в его, а другую ему на плечо. Мы начинаем с нескольких простых шагов. И хотя он постоянно смотрит вниз на свои ноги, он не плохой танцор. У него хорошее чувство ритма, и он разучивает новые движения намного быстрее меня. Я показываю ему новые шаги, которым меня научила Фрэнси. Как только он понял их, мы начинаем кружиться. Он несколько раз наступает мне на пальцы, но так как мы оба без обуви, то лишь смеемся. Через некоторое время я начинаю импровизировать. Лочен вращает меня по кругу и чуть не отправляет в стену. Найдя это весьма забавным, он снова и снова пытается повторить это. Солнечные лучи танцуют на его лице, частички пыли летают вокруг него в золотом свете дня. Расслабленый и счастливый, на короткий миг он, кажется, пребывает в гармонии с миром.

Вскоре запыхавшиеся и потные мы смеемся. Через некоторое время стиль музыки меняется ― эстрадный певец, поющий под медленный ритм, но это не важно, поскольку у меня кружится голова от вращений по кругу и долгого смеха. Я цепляюсь руками за шею Лочена и в изнеможении падаю на него. Я замечаю, что влажные волосы прилипли к его шее, и вдыхаю запах свежего пота. Я жду, что он вырвется и вернется к своей физике, когда наше дурачество закончено. Но, к моему удивлению, он просто обвивает меня руками, и мы раскачиваемся из стороны в сторону. Прижавшись к нему, я чувствую биение его сердца рядом со своим, как расширяется и сжимается его грудная клетка возле моей, теплый шепот его дыхания щекочет мне шею, его нога легко касается моего бедра. Положив руки ему на плечи, я немного отклоняюсь назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Но он больше не улыбается.

9

Лочен

Комната погружена в золотистый свет. Мая все еще улыбается мне, ее лицо сияет от смеха, рыжие пряди волос спадают на глаза и вниз по спине, щекоча мне руки, обвитые вокруг ее талии. Лицо ее изнутри светится как старомодный фонарь, и все остальное в комнате исчезает будто в темном тумане. Мы по-прежнему танцуем, слегка покачиваясь под тихий голос, Мая кажется теплой и живой в моих объятиях. Просто стоя здесь, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, я понимаю, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Я восхищаюсь ее красотой в тот момент, когда она, прижавшись ко мне, стоит в голубой рубашке с коротким рукавом, обнаженные руки, теплые и гладкие, лежат на моей шее. Верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, открывая взору изгиб ее ключицы, полоску гладкой белой кожи под ней. Белая хлопчатобумажная юбка заканчивается выше колен, и я чувствую, как ее голые ноги касаются тонкой поношенной ткани моих джинсов. Солнце освещает ее золотисто-каштановые волосы, отражаясь в голубых глазах. Я упиваюсь каждой мельчайшей деталью: от мягкого дыхания до прикосновения каждого пальца к моей шее. И я чувствую себя настолько сильно заполненным смесью восторга и эйфории, что не хочу, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался… И вдруг, словно из ниоткуда, я ощущаю что-то еще: покалывание, хлынувшее через все мое тело, знакомое давление в области паха. Я резко выпускаю ее, отодвигая от себя, и шагаю к радио, чтобы выключить музыку.

В груди сильно колотится сердце, я отхожу к дивану, замыкаясь в себе, хватаю ближайший учебник и кладу его на колени. Все еще стоя там, где я ее оставил, Мая смотрит на меня с ошеломленным выражением лица.

― Они могут вернуться в любую минуту, ― объясняю я ей, мой голос резок и отрывист. ― Мне… мне нужно закончить с этим.

Пытаясь казаться невозмутимой, она вздыхает и, по-прежнему улыбаясь, плюхается на диван рядом со мной. Ее нога касается моего бедра, и я резко вскакиваю. Мне нужен предлог, чтобы уйти из комнаты, но, кажется, я не могу думать ясно ― в голове беспорядок от бессвязных мыслей и эмоций. Я чувствую, что раскраснелся и запыхался, сердце у меня колотится так громко, что боюсь, она может его услышать. Я должен держаться от нее как можно дальше. Прижав учебник к бедру, я прошу ее сделать мне еще кофе, и она соглашается, хватает две грязные кружки и направляется на кухню.