Пустой - Андрей Сомов

гнилой червь из кучи дерьма из него начинают вылазить наружу все его древние инстинкты. Первобытные инстинкты. То, что казалось давно отмерло у цивилизованного человека. Ушло в прошлое, далёкое прошлое и стало чем-то нелепым, постыдным и варварским. Мы ведь все такие воспитанные, начитанные, а все быдлячьи замашки — это не про нас.

Я много раз видел подобное. Казалось ты добился в жизни многого, стал большим человеком, имеешь власть, деньги и влияние. И вот в один миг все кончается, ты получаешь судимость, тебя увольняют с престижной работы, теряешь семью, ты теряешь здоровье и становишься неполноценным.

Я почти все это проходил на себе. И видел таких же, как и я со стороны. Растерянных, потерявших опору в жизни.

Как гласит китайская пословица, хочешь узнать, чем заполнен сосуд? Толкни его. Содержимое расплескается.

Иногда человека толкает сама судьба. Люди, изнеженные тепличной обстановкой, теряются и падают на колени сразу же. И не все потом поднимаются. Слишком многое потеряно, слишком силен бывает пропущенный удар.

Здесь, в этом закрытом мужском сообществе как в армейской казарме или в тюрьме все становится ясно практически мгновенно. Жалки те, кто пытался корчить из себя того, кем он не является на самом деле, Тем достается больнее всех. Остаются на ногах лишь те, в ком есть стальной стержень. Он помогал выжить, как и в той жизни так и в этой. Физические данные, конечно, важны, но и они не решаю все. Видели уголовных авторитетов? Мягко говоря, не спортивной формы ребята. Не перекачанными телесами они берут власть. Но зато у них железная воля, ум и хитрость.

В нормальной жизни, к самому верху поднимаются люди чаще всего не способные на поступок, им просто повезло родится в нужной семье, попасть в нужную ситуацию в нужное время. Как здесь покойному Знахарю. Талант не всегда пробивает себе дорогу, не всегда…

Люди, которые недовольны таким жизненным порядком, берут судьбу в свои руки сами, часто, да почти всегда калеча чужие судьбы, идя по головам вверх! Не всегда законно и с чистой совестью добиваясь своей цели. А цель всегда одна: доминирование над всеми! Это значит и обеденный стол побольше, и самочку получше! Такие люди прут к своей цели как бульдозер, сметая со своего пути всех и вся. Предавая, изменяя, а если нужно, то и убивая.

Но есть самое главное качество человека, которое преследует всех и каждого без исключения. Это желание быть значимым! Будь ты хоть опустившийся алкаш и последний маргинал, главная фраза собутыльнику: ты меня уважаешь?

Каждый вахтер при крупном заводе кинется доказывать вам, что, если он уйдет с работы, завод встанет. Каждый клерк клятвенно заверит всех и каждого, что его начальник дурак. И только благодаря нему, которого не ценят, производство кое как идет.

Кто главный человек в любой больнице, главнее самого глав врача? Конечно же уборщица которая грязной тряпкой моет полы в коридоре.

— Куды? К кому? Зачем? И ходют и ходют, чего ходют…? Куда по намытаму…?

Священники называют это чувство гордыней. Альфой и омегой всех грехов. Именно из него, как из унавоженной земли растут все остальные грехи. А мы простые смертные, называем это — чувством величия или значимостью. Ох, как оно у всех играет яркими красками!

****

В казарме постоянно творился гвалт, но относительный порядок. Бугор следил за санитарной обстановкой и дисциплиной строго.

Ну так уж заведено у нас, что слабый всегда тянется к сильному, поэтому мои лепшие кореша Шкаф и Ботан, перетащили свои матрасы поближе ко мне. Мне это конечно же льстило. Мое чувство значимости было приласкано этим вниманием.

Остальные, с кем я успел перезнакомится в «спорт зале» оставались на своих местах в своих старых компаниях. Мы, конечно же милые ребята, но плотно общаться с нами — чревато боком. Из нас троих начала формироваться каста отверженных. Мы люди, даже в таком незамысловатом обществе неприкосновенные. Шаг влево, шаг вправо и всё. И с этим надо было что-то делать. Я уже знал, что и как.

Мелкий гаденыш, который сопровождал меня и Бугра к знахарю, несмотря на шакальи инстинкты, обладал еще и сверхъестественным чутьем видимо, впрочем, как и все подобные типы, и понимал, что его выпады в мою сторону могут плохо для него, кончится. Шакалил в открытую и тайно. Угодливо хихикал кому требовалось и гадил всем остальным, кто себе позволял такое обращение.

Меня он невзлюбил сразу же, и это чувство, впрочем, было взаимным.

Я не удивлюсь, да что там, я уверен, что это он науськивал и настраивал против меня всех, кого только мог. Такие это умеют. Во всяком случае Кубика, который был дворовым гопником в той и этой жизни, настроил против меня точно он.

Дебильный и истеричный смех из различных компаний преследовал меня целый день из всех углов казармы. Присматриваются, пока не знают как им вести себя со мной.

Втроем, своей компанией расположились на полу на матрасах. Зимы здесь в Стиксе никто и никогда не видел. Вечное лето с продолжительными дождями и духотой.

Кубик, подошел к нам с деланно безразличным видом. Компании в казарме не оборачивались на происходящее, но я знал, что все, до последнего человека внимательно наблюдают за происходящим.

В глаза он по своему обыкновению не смотрел. Спросил тоном и голосом таким громким, что бы слышали окружающие:

— Слыш, Пустой… ты по старой работе не скучаешь? Может здесь полы мыть начнёшь?

Мыть полы в казарме, назначались самые косячники… Те, кого не брали «на дело» в город, и что бы как-нибудь заработать себе на живчик, соглашались на любой труд. Из жалости их оставляли в казарме. Да и кроме них, кто на такой труд подвяжется? Полезные парни, с одной стороны. Некоторые становились полотерами специально, лишь бы никогда не выходить за стены Стаба. По неписанным законам люди из этой касты неприкосновенных обитали рядом со входом в туалет.

— Задницу тебе не выбрить? Вдруг мужу твоему волосы мешают? — не меняя позы на матрасе ответил я.

Гы-гы-канье от ближайших компаний, показало, что за разговором и правда следили.

Кубик, начал заводится, как во время нашей первой встречи. Глаза в квадратной башке налились мгновенно кровью, тело как-то мелко затряслось.

— Ты чё… сука… да я…

Вся казарма притихла и ждала продолжения. Кубик не был великим авторитетом, но от моей реакции зависела моя дальнейшая судьба и вопрос жизни или жалкого существования.

Я знаю как никто другой, о том, что значит быть жалким!

Словно бы нехотя