Третья часть Великого похода. Сброшенные хвосты. Отданные долги (СИ) - Стариков Антон

*

- Значит все? - спросил, хотя скорее констатировал то, что ему итак известно, подошедший полуорк, нынешний начальник сонного и ленивого лагеря.

- Если не будет очередной орды, то спокойно продержатся этот год, - подтвердил его ожидания Миримон, соскакивая со своего жутковатого скакуна. - Продержится и дольше... но не нужно. -

- Да ясно, - полуорк машинально похлопал гигантского муравья по черному блестящему боку, - можно было столько мин не тратить — вполне хватило бы того, что есть. -

- Да пусть их, - а вот Миримон не особо расстраивался насчет перерасхода мин, - все равно тяжелые и неудобные заразы, что мины, что гранаты. -

Полуорк кивнул и в последний раз провел рукой по жесткому хитину маунта прежде чем Миримон того отозвал и сделал знак рукой летуну.

- Улетаешь? - полуорк снова занимался констатацией фактов.

Миримон кивнул:

- Доложу Главе о состоянии черт, а затем встану на тысячу эльфов-стрелков. -

- Везет тебе, - с завистью посмотрел на него полуорк, - мне до конца смены еще два месяца тут опухать со скуки. -

- Делом займись, - посоветовал Миримон, нетерпеливо взглянув на летуна. Тот уже облизал ложку, убрал ее за пояс, встал из-за стола, но задержался сделать комплимент повару, хорошенькой девушке-фейри на вид 19-ти лет. - Сходи на охоту, хочешь с этой стороны, хочешь прогуляйся в степь или вон рисованием займись, - Миримон кивнул на художника на валу, - говорят, кроме специализированных рисовальных навыков так можно прокачать интеллект и некоторые вторичные характеристики. -

- Слышал, знаю, - почесал затылок полуорк, - но нет у меня к мазне склонности, уж лучше охота. -

Летун закончил распускать хвост перед благосклонно внимавшей ему девицей, вышел на середину двора и рисуясь оглушительно свистнул в два пальца. В свисте не было решительно никакой нужды — своего грифона летун вызвал по мысленной связи игрока и его маунта.

- В общем при желании найдешь чем с пользой заняться, - говоря эти правильные слова Миримон бросил быстрый взгляд на небо, - нынче каждый день дорог. -

- Ты прав, - покивал полуорк, - а потому, просьба к тебе, Мирмик, есть: пришли с оказией книг, чтобы было чем вечера коротать — они тут дли-и-инные и скучные-е. -

- Пришлю. И вот еще что, - решил помочь соклановцу эльф, - попроси любого универсала поучить тебя какому-нибудь ремеслу — под его руководством и выполняя его задания, ты очень быстро навык возьмешь и продвинешься неплохо по началу. -

- Буду иметь в виду, - без особого энтузиазма воспринял информацию полуорк, но на ус все же намотал.

С неба упал грифон, с измазанными в крови клювом и перьями, видимо кем-то недавно перекусил в окрестных лесах (а заодно заработал очков для себя и для своего хозяина). Летун ловко и быстро вытер клюв и начал подтягивать прежде ослабленную сбрую на шее и на спине.

- Ну давай краба, - торопливо прощаясь протянул руку эльф.

- Бывай, - поручкался с ним полуорк, - про книги не забудь. -

Вскоре Миримон с комфортом летел на широкой спине грифона, летел к городу, летел к новому назначению, летел и уже не грустил, а вовсю думал о будущем. За спиной у него остался лагерь со скучающим полуорком во главе и, насколько это вообще возможно, надежный барьер со стороны степи. Миримон ни разу не повернулся назад, оставляя прошлое в прошлом. Тогда он думал, что больше уже никогда сюда не вернется...ОН ОШИБАЛСЯ...

Интерлюдия.

г. Челябинск.

День посещения города царем-батюшкой-кормильцем.

Губернатор Челябинской области Николай Рощин (блатная погремуха — Уголь).

Николай прекрасно знал о неизбежности скорого визита из Кремля, знал и готовился к нему по мере сил: круче чем обычно дрючил подчиненных, насиловал свой собственный организм работой без выходных и по ночам, безжалостно давил решивших поживиться на бюджете крыс, из тех что не понимали человеческого языка и, несмотря на прямой его запрет, лезли туда, куда НЕЛЬЗЯ было лезть. Лезли, зная о его негласном, но четко доведенном до всех обещании обеспечить крысе не только прогулку на нары, но и прописку в петушином кутке. Однако огромные, поистине немыслимые средства, что выделяли на проект из Москвы, снесли крышу особо''одаренным''организмам из тех, кого не остановила тюрьма и не озаботила судьба собственной жопы. Таких ему пришлось безжалостно давить и ради острастки остальных до запятой выполнять данные обещания: в результате у челябинских бродяг (зеков) наступил праздник — их хорошо подогрели с воли и заодно обеспечили им средство от тюремной скуки в виде двух десятков свеженьких петушков. Жестокий урок пошел впрок — нынче в области не то чтобы совсем прекратилось воровство среди чиновничьей братии, но его уровень упал до небывало малых величин. Пожалуй проведи сейчас по России конкурс где больше берут, то Челябинская область непременно заняла бы на нем первое место с конца!

Но все равно несмотря на все предпринятые меры, Николай оказался почти не готов к однажды прозвучавшему звонку. Ведь что такое пять дней, учитывая масштаб доверенного ему дела? Ничто! Ни навести толком марафет на объектах, ни подчистить финансовые хвосты! К счастью он все же был НЕ не готов, а ПОЧТИ не готов — за неделю до звонка из администрации президента ему скинул сообщение крепко, но не высоко прописавшийся в Кремле старый кореш и предупредил о том что грядет. 12 дней это уже кое-что — при желании можно успеть если не все, то многое. Николай желал, еще бы ему не желать, ведь от того как оценит его работу президент, зависела его судьба и судьба всей его семьи, нет, не судьба, жизнь, ЖИЗНЬ! А потому из отпущенного срока он не потратил ни единой минуты зря!

- Чтоб ты провалился, у...бок ушастый! - думал Николай, широко улыбаясь и подобострастно приветствуя президентского секретаря. Как же его раздражал этот преисполненный ощущением собственной значимости франт! Вполне возможно Николай был к нему несправедлив, ведь Щебенкин всегда относился к нему достаточно хорошо, по крайней мере лучше, чем многие окружавшие президента жлобы. Хотя все равно — франт! И магнитогорский уличный пацан внутри солидного губернатора презирал столичного пижона всей душой!

Однако взрослый повидавший жизнь мужик крепко держал пацана в узде и ни единым словом, взглядом, намеком не выказывал своих истинных чувств, наоборот всеми силами старался показать Щебенкину, как он ценит его хорошее отношение к себе. Николай преуспел в своем притворстве, и президентский секретарь совершенно искренне считал его если не другом, то точно хорошим приятелем, полезным человеком как для себя лично, так и для своего патрона — пару раз такое отношение облеченного немалой властью президентского секретаря помогало избежать серьезных проблем, а потому губернатор, глубоко-глубоко засунув внутренние предпочтения, делал все, чтобы казаться и быть деловитым, учтивым, приятным и конечно же полезным, стараясь впрочем не переборщить, не допустить нотки фальши.

- Протокольную часть закончим к двум, последним будет Дворец Спорта, потом в закрытом режиме совещание с мэрами городов, - подводил итоги секретарь, время от времени поглядывая то на часы, то в электронный блокнот.

Губернатор кивал — общение президента со спортсменами и совещание с мэрами его абсолютно не волновали: во-первых, тут он как губернатор был прикрыт и не находил за собой каких-то больших грехов, во-вторых, все эти встречи и совещания — всего лишь ширма, представление для всех кроме тех, кто в курсе настоящей подоплеки событий, в курсе того, зачем по-настоящему приехал президент и на что в реальности он хочет посмотреть.