Твое... величество! Anthology - Галина Дмитриевна Гончарова

А вдруг он обратно перерешает?

Мария понимала, что так не будет, но все равно, неприятно, когда не ты сама, своим трудом и горбом чего-то добиваешься, а тебе дают подарок. И что с тебя за него спросят?

Кто еще знает…

- Эрра Мария, это вам.

Рикардо достал из-за спины и протянул Марии букетик ее любимых цветов. Лиловых первоцветов.

Подснежники Мария почему-то не очень любила, а вот эти, фиолетовые пушистики, обожала. Сама не рвала, но всегда покупала букетики.

- Спасибо, Рикардо!

Адмирал опустил глаза.

- Мария… я хотел сказать… вы всегда можете на меня рассчитывать. Всегда.

Вскинул голову, и взгляд синих глаз сказал Марии намного больше, чем мог бы сказать сам Рикардо.

Глухо забилось сердце.

- Я замужем. И жду ребенка.

- Знаю. Я ни на что не рассчитываю, Мария. Я просто буду рядом.

И что было ответить на эти слова?

Мария и не стала отвечать. Она просто коснулась рукой щеки адмирала.

- Все будет хорошо, Рикардо. Рано или поздно…

А если в это верить, оно и правда сбывается. Только надо очень-очень верить.

***

Рикардо проводил ее величество до поместья Стоунов, а сам отправился к морю.

Недолго думая, кинулся оземь, перекинулся в змея, сполз в море и поплыл вперед, рассекая волны мощным хвостом.

Куда?

А, разве это важно – куда? От своих мыслей не спрячешься, не уплывешь, не заставишь себя думать о чем-то другом.

Мария…

Королева Мария…

Красивая ли она?

Рикардо не мог на это ответить. Она не красивая, она прекрасная. И она словно светится изнутри, это такое ощущение рядом с ней, словно от нее волна тепла идет. Ровного, доброжелательного, и руки к ней протянуть хочется, и погреться…

Рикардо смотрел на горизонт, а видел совсем другое. Вот Мария, смеющаяся, на ковре, обыгрывает Мелиссу в карты и легонько щелкает последней картой по носу. Девушка дуется минуту, а потом начинает весело смеяться.

Вот Анна обыгрывает Марию, и делает ей погоны из карт. И смеется уже сама Мария.

Вот Мария и Тина в четыре руки лепят печенье, а потом угощают всех. Печенье, кстати, удивительно вкусное.

Вот Анна играет на клавесине, а Мария с улыбкой смотрит на дочку. И живот гладит. Она уже любит этого ребенка. Будет любить.

Вот…

Мария, Мария, еще раз Мария…

Твое величество, моя королева… когда я успел в тебя влюбиться? Когда потерял свое сердце? Когда твоя улыбка стала для меня ярче солнечного луча?

Когда я понял, что готов отдать все, за один твой радостный взгляд?

Когда я тебя полюбил?

Море плескалось вокруг, море шутливо дергало за хвост громадного змея, а на душе у Рикардо бушевал настоящий двенадцатибалльный шторм. Может, и посильнее…

Мария…

Она королева, а он просто ее адмирал. Им никогда не быть вместе, она жена его величества Иоанна. А любить… любить он королеву не перестанет.

Никогда.

Мария…

Не моя Мария…

И от этого было удивительно больно.

***

Поместье Стоунов открылось внезапно.

Вот только что ничего не было – и здрасте-нате, повернула дорога и в изгибе холма лежит дом, как на ладони.

Уютный такой дом.

Рэн потер грудь.

- Кхм…

Последнее время шагренца мучил жестокий кашель.

Бертран промолчал. Он уже прекрасно усвоил шагренскую философию, и про слабость и он помнил.

Нельзя тебе проявлять слабость?

Вот и отлично, и не надо. Не проявляй. Я, когда буду с хозяевами договариваться, сам им все скажу. Мне-то можно, я не дикарь островной какой!

Выговорю я тебе и чашку горячего вина, и горсть жира – грудь растереть. Никуда ты не денешься!

Сам займусь!

Рэн покосился на друга, словно прочитав его мысли, но тоже промолчал. Все равно переспорить Бертрана ему не удавалось ни разу.

А еще…

У него было такое странное чувство, словно его впереди ждет что-то хорошее. Тянет его вперед, тянет так, что бегом бы побежал! Но пока нельзя.

Неосознанно Рэн все ускорял и ускорял шаг, но Бертран молчал.

Что-то с другом творится неладное… еще и Шагрен его, будь он неладен… Рэну придется туда возвращаться. А сможет ли он уйти с этого острова?

Захочет ли?

У Бертрана пока не было ответов.

Да и пусть их, сейчас главное здоровье другу поправить. Бертран вырос возле реки, отлично он знал, как такой, вроде бы несерьезный кашель, легко превращается в жестокую лихорадку, а потом и в кровохарканье! А все потому, что человек легко к нему отнесся!

Нет уж!

Как миленький лечиться будешь! Сам пригляжу!

Глава 4

***

Разговор привычно начал Бертран. Поклонился, как привык, улыбнулся чуточку заискивающе, но все же с достоинством. Не бродяги на постой просятся, нет! Честные путешественники, готовые честно же и отработать свой ночлег!

- Вечера доброго. Не пустите ли переночевать, а то и остановиться на пару дней? Отработаем, как скажете!

В лице лакея ничего не дрогнуло. Не его это дело – решать, кого и куда.

- Сейчас прикажу исса Шента позвать, пусть он решает.

Исс Шент долго себя ждать не заставил. Вышел на крыльцо, прищурился.

- Шагренец? Что привело вас сюда?

Бертран поклонился.

- Путники мы, исс…

А больше он ничего сказать и не успел. Шевельнулся, потеплел на груди Рэна Тори камень Многоликого, отзываясь на присутствие двуипостасного. Рэн аж охнул, так горячо стало. И сияние сквозь одежду пробиваться начало.

Но это-то полбеды, а вот что его исс Шент почувствовал…

- И с таким интересным камушком – путники? – сощурился он. – Ну, проходите в дом. Найдется, кому с вами поговорить.

Рэн закрыл ладонью камень.

- Ты…

- Проблемы, исс Шент?

Феликс тоже камешек почувствовал, даже и сильнее. Все же эрр и потомок эрров, а может, и просто летучие мыши более чувствительны. Барсук более приземленный, он своему нюху скорее поверит, чем тонким материям, а летучая мышь – существо возвышенное, все на вдохновении, на