Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы - Василий Великий

13. Следует рассмотреть, как отрочати юну дает чувство и смысл (Притч. 1:4). Поелику человек, как апостол говорит, двойствен, а именно: есть человек внешний и есть человек внутренний (2 Кор. 4:16), то и возрасты, как в человеке видимом, так и в умопредставляемом втайне, надобно нам понимать приблизительно к тому и другому. Сказать, что новорожденный младенец приобретает телесное чувство, – недалеко от смешного, потому что какое из чувств может дать книга, когда зрение, и слух, и обоняние, и вкус, и осязание прирождены уже нам и не вследствие учения появляются, но сама природа наделяет ими живое существо? Поэтому и слово отроча надобно разуметь не телесно и под чувством понимать не одно из сих перечисленных чувств. А напротив того, возрасты должно принимать относительно ко внутреннему человеку. Ибо из многих мест Писания знаем и состояние души детское, и состояние цветущее, и состояние уже старческое. Например, как узнаем от Павла (1 Кор. 3:1–2), коринфяне были младенцы, почему и имели еще нужду в молоке, предуготовительном и простом учении Евангелия, а не были в состоянии одолевать твердую [1663] пищу учений. А юноша душою тот, кто доведен до совершенства во всех частях добродетели, духом горящ, исполнен ревности к делам благочестия, имеет силы со всем напряжением делать добрые дела. Его и Евангелие называет хищником, могущим восхитить Небесное Царство (Мф. 11:12). Его и Дух Святой как способного употребляет к песнопениям, ибо сказано: юноши и девы. да восхвалят имя Господне (Пс. 148:12–13). И у Иоиля обещано юношам, что видения увидят (Иоил. 2:28). Старец же душою тот, кто совершен в благоразумии. Таков был Даниил, который в юношеском теле показывал степенную разумность, внушавшую уважение более всякой седины; почему и говорят ему старцы, исполненные дней лукавых: гряди, сяди посреде нас и возвести нам, яко тебе даде Бог старейшинство (Дан. 13:50). Следовательно, и здесь притча называет отрочатем юным возрожденного банею пакибытия [1664], воскормленного, сделавшегося яко отроча и в этом состоянии способного уже к Небесному Царству. Такому новорожденному младенцу, возжелавшему словесного и нелестного млека, Книга Притчей, чрез упражнение в ней, дает чувство и смысл – чувство для настоящего, а смысл для будущего; ибо обучает тому, что свойственно человеку, и делает людей чувствительными к предметам, чтобы не порабощались удовольствиям неприличным и не приходили в изумление пред суетною славою мира сего; также сообщает и понятие о будущем веке и тем, что говорит, приводит к вере в обетования.

14. А поелику различия возрастов объяснили мы о внутреннем человеке, то следует и наименования чувств приложить к способностям душевным. Посему, когда Соломон говорит: ко словесем моим прилагай твое ухо (Притч. 22:18), надобно знать нам, что требует он благопослушной души, как и Господь: имеяй уши слышати, да слышит (Мф. 13:9); и: слово премудро во ухо благопослушно (Притч. 25:12). Итак, этими словами и подобными им дает отрочати юну здравое чувство слуха. Когда же говорит: не внимай злей жене, и еще: ниже утверди ока своего к ней, и: очи твои право да зрят, – тогда, очевидно, дает отрочати как бы душевное зрение (Притч. 5:3; 9:18; 4:25). И когда увещевает: яждь мед, сыне… да насладится гортань твой (Притч. 24:13), медом в переносном смысле называя Божественное учение, ибо сказано: коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим (Пс. 118:103), – тогда увещанием сим образует в душе духовный вкус, о котором говорится: вкусите и видите, яко благ Господь (Пс. 33:9). А есть и осязание душевное, чрез которое прикасается к душе премудрость, как бы объемлющая своего любителя. Ибо сказано: возжелей ея, да тя обымет (Притч. 4:6, 8). И еще Екклесиаст говорит: время обымати и время удалятися от обымания (Еккл. 3:5). Тела нечистыми объятиями оскверняются, а душа, объятием премудрости вся и всецело с нею соединившись, исполняется святыни и чистоты. Так дает чувство отрочати юну. А как сообщает смысл? Когда говорит: не упользуют имения в день зол (Притч. 11:4). Ибо сим в сердце твое влагает помышление о том дне, в который множество имений не поможет тебе и не избавит тебя от вечного наказания. И когда говорит: незлобивии наследуют землю (Притч. 2:20), ту землю, которой наследники и кроткие, как по словам псалмопевца: кротции же наследят землю (Пс. 36:11), так и по ублажению Господню, ибо сказано: блажени кротции, яко тии наследят землю (Мф. 5:5); и еще, когда говорит: славу премудрии наследят (Притч. 3:35), тогда возбуждает душу к вожделению обетованных благ. Сей-то смысл дает отрочати юну, то есть боязнь того, что угрожает грешным, и вожделение того, что уготовано праведным. Сих бо послушав, мудрый премудрее будет (Притч. 1:5).

Писание свидетельствует о великой силе притчей, а именно: что они превосходят мудрость мудрых и что преподанное в сей книге важнее уроков, какие найдешь у мудрых. Посему ученики у других учителей люди неискусные, а слушатели сей книги мудрые. Поскольку же слово «мудрый» имеет не одно значение и мудрыми называются как мудрецы века сего (см. 1 Кор. 2:6), так и приявшие истинную мудрость – Господа нашего Иисуса Христа чрез веру в Него. Людям, которые вне нашего учения, когда приступят к здравому учению притчей, Писание обещает, что сделаются они премудрейшими, презрев знание суетного и обратившись с удивлением к истине. Или поскольку мудрым человек называется в различных значениях: и тот, кто вожделевает мудрости, и тот, кто преуспевает уже в умозрениях мудрости, и тот, кто усовершился в навыке, именуются подобно, – то сих послушав мудрый, любитель ли он мудрости или уже оказал в ней некоторые успехи, премудрее будет, как наставленный многому из Божественных догматов, так и обученный многому из свойственного человеку; потому что книга сия различными средствами изгоняет порок и опять многими способами вводит добродетель. Она обуздывает язык неправдивый, исправляет глаз, который смотрит лукаво, не дозволяет рукам начинания неправедные, отгоняет праздность, наказывает неуместные вожделения, учит благоразумию, учит мужеству, превозносит целомудрие. Поэтому кто обучен сему, кто имеет в себе самом сильное отвращение от худого и при великом стремлении, как бы при одобрительных каких-то восклицаниях, приобрел любовь к добру, тот, будучи мудр, по собственному своему стремлению, делается мудрейшим чрез усовершение учением.

15. Разумный же строительство стяжет [1665] (Притч. 1:5). Кто хочет приняться за какое-нибудь дело, тому надобно иметь готовыми естественные способности: борцу – хорошее сложение и крепость тела, скороходу – стройность и легкость членов, также и правителю – остроту и быстроту ума. Потому и Писание не всякого призывает к управлению, но разумного. Что же такое – управление? Не без всякого ли сомнения, оно есть сознание души о непостоянстве дел человеческих и о том, как надобно переплыть непостоянную жизнь. Ибо во многих местах Писания находим, что настоящая жизнь называется водами и морем; например, в псалме: низпосла с высоты и прият мя, восприят мя от вод многих (Пс. 17:17). Ибо ясно, что псалом водами называет житейское волнение; потому что как счастливое и вожделеваемое многими не имеет твердости и постоянства, так несчастное и плачевное не остается в неподвижности, но все подвержено колебанию, волнению и неожиданным переменам. Поэтому как море не может оставаться надолго в том же положении – если теперь оно гладко и незыблемо, то в непродолжительном времени увидишь, что изрыто будет порывами ветров, а если теперь свирепеет и кипит от бури, то вскоре восстановится на нем глубокая тишина, – так и житейские дела удобно принимают тот или другой оборот. Для этого нужен управитель, который бы и в спокойствии жизни, когда все у него несется попутным ветром, ждал перемен и не успокаивался настоящим как бессмертным, и в горестном состоянии дел не терял надежды и не утопал, поглощенный излишнею скорбию (2 Кор. 2:7); потому что ни телесное здравие, ни цветущая юность, ни домашнее обилие, ни всякое другое благоденствие жизни не бывают продолжительны, а, напротив того, и среди этого спокойствия жизни следует ожидай иногда непогоды. Придет болезнь, придет нищета; ветер не всегда дует в корму; но и такого человека, который по всем отношениям обращает на себя взоры и достоин соревнования, постигает нередко неожиданное бесславие; также и всякое благоденствие жизни возмущают непредвидимые обстоятельства, подобные бурям. Самая непрерывность зол для тебя то же, что волны, которые одна за другой возвышаются, бороздят твою жизнь и воздвигают страшное волнение. Со временем увидишь, что и это минует, жизнь переменится в радость и истинно приятную тишину. Посему тот разумный правитель, кто, вникая в действительную природу, управляет приключениями жизни, остается всегда сам себе равен, не превозносится в благодушии, не упадает духом в несчастиях. Еще и в других случаях полезно для нас благо управления. Ибо знаю другие волны и страшное обуревание, восстающее в душе, – обуревание от плотских страстей. Раздражение и страх, удовольствия и скорби, наносимые нам плотским мудрованием, как будто сильною бурею, нередко потопляют неуправляемую душу. Посему должно, чтобы ум, как кормчий, восседая выше страстей, правя плотью как кораблем, искусно направляя помыслы, как кормило, мужественно попирал волны, высоко держась над ними, недоступен будучи страстям, нисколько не принял в себя их горечи, подобной соленым морским водам, но всегда говорил в молитве: да избавлюся от ненавидящих мя и от глубоких вод. Да не потопит мене буря водная, ниже да пожрет мене глубина (Пс. 68:15–16).