'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Мы верим, что утром взойдет солнце, хотя и не знаем, по какой причине оно движется, – сказал Катай. – Так покажи им солнце.

Рин протянула к новобранцам открытую ладонь. Между пальцами заплясал огонек, огибая их, словно карп заросли тростника.

– Что я сейчас делаю? – просила Рин.

Она не ожидала правильного ответа, просто хотела узнать об их предубеждениях.

– Это магия, – сказал Дулин.

– Неточно. Словом «магия» мы называем все явления, которые не можем объяснить. Но как я это делаю?

Все обменялись неуверенными взглядами.

– Ты вызываешь на помощь богов? – отважилась Пипацзы.

Рин сжала кулак.

– А кто они, боги?

Новобранцы снова задумались. Рин чувствовала нарастающее раздражение в их рядах. Она решила пропустить следующий раунд вопросов, вспомнив, что всегда ожидала от Цзяна прямых ответов, а он месяцами от них уклонялся. Рин не станет так измываться над учениками.

– Перво-наперво вы должны признать существование богов. Они реальны и осязаемы, их можно увидеть, как любого из нас. Пожалуй, они даже заметнее. Вы в это верите?

– Естественно, – ответил Дулин.

Остальные закивали.

– Хорошо. Боги обитают в потустороннем мире. Можете называть его небесами. Наша задача как шаманов – призвать богов, чтобы изменить материю вокруг нас. Мы выступаем в качестве проводников, вратами для божественной воли.

– И что это за место – небеса? – спросила Пипацзы.

Рин помедлила, размышляя, как лучше объяснить. Как когда-то описывал небеса Цзян?

– Это единственное реальное место. Место, где ничего еще не решено. Место, куда вы попадаете во снах.

Она увидела озадаченные взгляды. Рин поняла, что так ни к чему не придет, и решила начать заново, подбирая правильные слова, чтобы объяснить концепции, которые теперь были для нее такими же привычными, как дыхание.

– Нужно перестать считать наш мир единственной реальностью, – сказала она. – Он не вечен. Он не существует объективно, что бы это ни значило. Мудрец Чжуан-цзы однажды сказал, что не знает, то ли он видит сон о том, как превращается в бабочку, то ли всегда жил во сне бабочки. Наш мир – это сон бабочки. Сон богов. А когда нам снятся боги, это означает, что мы проснулись. Так понятнее?

Рекруты выглядели ошарашенными.

– Ни капли, – признался Мерчи.

И то верно. Рин поняла, насколько бредово прозвучало это заявление, хотя сама верила каждому слову.

Неудивительно, что когда-то она считала Цзяна чокнутым. Как объяснить устройство мироздания, оставаясь в здравом уме?

Она решила зайти с другой стороны:

– Не размышляйте над этим. Просто примите как есть. Наш мир – это театр марионеток, и то, что мы считаем объективным и материальным, – всего лишь тени. Все постоянно меняется и течет. А за экраном шныряют боги, управляя марионетками.

– И ты хочешь, чтобы мы перехватили контроль над куклами, – сказала Пипацзы.

– Точно! Молодец. Именно в этом и заключается шаманизм. В изменении реальности.

– Но почему боги это позволяют? – спросила Пипацзы. – Будь я богом, я бы не стала делиться властью с кем попало.

– Богам все равно. Они мыслят не так, как люди, они не эгоистичные актеры. Они… Они – это чистые инстинкты. Каждым движет единственное побуждение. В Пантеоне все боги уравновешивают друг друга. Но когда вы откроете врата, то позволите им навязать свою волю миру.

– А какова воля твоего бога? – спросила Пипацзы.

– Он хочет все сжечь, – с легкостью ответила Рин. – Пожрать все вокруг без остатка. Но каждый бог индивидуален. Бог Обезьяна творит хаос. Дракон жаждет обладать.

– А сколько всего богов? – не унималась Пипацзы.

– В Пантеоне шестьдесят четыре бога. Их противовесными силами сотворен мир.

– Противовесными силами, – медленно повторила Пипацзы. – Так, значит, у каждого свои желания. Каждый хочет чего-то своего.

– Да! Именно так!

– И как же мы выберем своего бога? – поинтересовалась Пипацзы. – Или они выберут нас? Бог огня выбрал тебя, потому что ты спирка, или…

– Погоди, – прервал ее Мерчи. – Мы можем уже перейти к практической части? Боги, Пантеон – все это замечательно, но как их вызвать?

– Всему свое время, – ответила Рин. – Начать нужно с теоретических основ.

– Ключ ко всему – наркотики, верно? – спросил Мерчи. – Так я слышал.

– К этому мы еще придем. Наркотики открывают доступ к богам, это верно, но сначала вы должны понять, к чему получаете доступ…

– Выходит, что способности ты получаешь благодаря наркотикам? – снова вмешался Мерчи. – А какие наркотики? Веселящие грибы? Маковые зерна?

– Это не… Мы не… Нет. Ты вообще слушал? – Рин внезапно захотелось треснуть его по голове, как порой делал Цзян, когда она становилась слишком нетерпеливой. Теперь она начала понимать, какой, наверное, невыносимой была ученицей. – Не наркотики дают вам способности. Они лишь позволяют увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. Боги обладают властью. Они и есть власть. Мы лишь можем впустить их.

– Почему же тогда ты не принимаешь наркотики? – спросила Пипацзы, застав Рин врасплох.

– Откуда ты знаешь?

– Наблюдала за тобой во время перехода. Ты зажигала в ладони огонь и днем и ночью, но никогда не была под кайфом. Ты просто не могла постоянно глотать маковые зерна. Иначе свалилась бы в пропасть.

Остальные рекруты нервно захихикали. Но Пипацзы выжидающе уставилась на Рин. Ее пронизывающий взгляд смущал Рин.

– Я уже прошла этот этап, – ответила она.

Пипацзы это явно не убедило.

– Почему же мы не можем сразу начать с нужного этапа?

– Исключено. Вам такого не надо. Вы сами не захотите.

– Но почему…

– Потому что тогда бог постоянно будет находиться у тебя в голове, – огрызнулась Рин. – Постоянно кричать в твоем разуме, пытаясь склонить к своей воле. Пытаясь стереть твою личность. И убежать от него невозможно. Твое тело перестанет быть смертным, то есть ты не сможешь умереть, но и не будешь себя контролировать, и единственный способ уберечь мир – это запереть тебя в каменной горе с сотнями других шаманов, совершивших ту же ошибку. – Рин оглядела хижину, заглянув в глаза каждому новобранцу. – Но прежде чем до этого дойдет, я вырву тебе сердце. Так милосерднее.

Хихиканье прекратилось.

Рин еще несколько часов объясняла, как рекруты будут себя чувствовать, попав в Пантеон, и тем же вечером дала им первые дозы маковых зерен.

Ничего не произошло. Все просто погрузились в глупый дурман. Катались по полу, чертили пальцами в воздухе какие-то узоры и бормотали всякую чушь, так что Рин хотелось выдавить им глаза. Ляньхуа закатывалась пронзительным хихиканьем, стоило кому-нибудь сказать ей хоть слово. Мерчи хлопал ладонью по земле, удивляясь ее мягкости. Пипацзы и Дулин, зажмурившись, сидели неподвижно. Рин надеялась, что это нечто вроде медитации, пока Дулин не захрапел.

Когда они очнулись, всех стошнило.

– Ничего не вышло, –