Первый контакт - Мюррей Лейнстер

— Эй, Краудер, в чем дело? — позвал охранник.

Хилл замахнулся дубинкой, и сразу стало ясно, что он владеет ею виртуозно. Охранник повалился на землю.

Через несколько минут все было закончено. Хилл связал троих мужчин, продемонстрировав еще одно умение. Они не только не могли сбежать, им даже лягаться не удавалось. Это довольно сложное искусство, но научиться можно. А еще Хилл не просто засунул каждому в рот кляп, он вдобавок заклеил их пленкой, так что они даже приличного стона не могли издать. Хилл оглядел дело своих рук в свете свечи, которую достал из кармана, — а веревку, оказывается, он хранил намотанной на пояс, — и хриплым голосом заметил:

— Отлично! Просто здорово! А теперь, ребятишки, вы услышите плохую новость. Вы отправляетесь на Плутон.

Ужас, граничащий с безумием, вспыхнул в трех парах глаз, которые уставились на него. Казалось, они вот-вот вылезут из орбит.

— Все совсем не так плохо, — удовлетворенно проговорил Хилл. — Вовсе не так, как вы думаете. Вы попадете туда, не успев и глазом моргнуть. Я не шучу! Корабль будет подниматься с ускорением в четыре g, и воздух начнет выходить. Но вы от этого не умрете. Прежде чем задохнуться, вы замерзнете — очень быстро! Так быстро, что даже умереть не успеете, ребятишки. Правда, смешно? Вы так быстро замерзнете, что не успеете умереть. Космический патруль примерно год назад или даже чуть больше обнаружил, что это может произойти, — с вами так и будет. Так что патруль вернет вас в прежнее состояние, когда вы доберетесь до Плутона. Должен сказать, что это очень больно, ребята. Ужасно больно! Я знаю!

Он ухмыльнулся, его губы скривились, но в глазах застыло мрачное выражение.

— Я заплатил вам год назад, чтобы вы посадили меня на транспортер. Но случилось так, что я не попал на Плутон. Патруль вытащил мой корабль из трубопровода и доставил на Каллисто, потому что там не хватало ракетного топлива. Мне довелось все это пережить. Боль адская! Но я не стал на вас доносить, ребята, я хотел, чтобы вы узнали на собственной шкуре, на какие муки обрекаете других. Поэтому я вернулся сюда, чтобы отправить вас тем же маршрутом. Итак, скоро в путь. Вы летите на Плутон! И запомните вот что, ребятишки, все будет просто здорово. Когда вас приведут в чувство на Плутоне, там вас будут ждать все, кого вы послали туда в качестве безбилетных пассажиров. Как вам будет хорошо, парни! Просто здорово!

Хилл смотрел на пленников, явно получая удовольствие от выражения их лиц. Затем задул свечу, закрыл за собой дверь транспортера и ушел.

На следующее утро за полчаса до восхода солнца гидравлическая платформа вытолкнула транспортер наружу, над ним завис космический буксир, сбросил трос, и корабль устремился в небо с ускорением в четыре грава.

Далеко-далеко от Земли летел транспортер, последний в ряду крошечных точек бесконечной линии кораблей, составлявших трубопровод на Плутон. На борту многих из них находилось то, что когда-то было людьми — и что ими еще станет. Но сейчас они медленно удалялись от Солнца, а в тех транспортерах, что стартовали последними, безбилетные пассажиры пока еще выглядели вполне похожими на людей, и лица их были спокойны. То, что произошло с ними, случилось так быстро, что они не успели ничего понять. Но в самом последнем корабле, скорчившись, сидело трое связанных, с кляпами во рту человек, и выражение их лиц было далеко не умиротворенным. Потому что они отлично знали, что с ними стряслось. Более того — они знали, что их ждет.

УСТРОЙСТВО И ЕГО ДУБЛЬ

Murray Leinster • The Gadget Had a Ghost • Thrilling Wonder Stories, June 1952 • Перевод И. Тетериной

Стамбул принадлежал ему вместе с приглушенным городским шумом — ревом машин и многочисленных осликов, гнусавыми криками торговцев и далеким гулом реактивного самолета где-то высоко в небе. Этот гул проникал через окна в квартиру Коглена. Уже стемнело. Коглен только что вернулся из Американского колледжа, где преподавал физику. Он откинулся на спинку кресла и ждал. Этим вечером он должен был еще встретиться с Лори в отеле «Петра» на улице с немыслимым названием Гран-рю де Петра, и у него почти не оставалось времени, но нежданные гости, которых он застал у себя дома, заинтриговали его. Француз Дюваль, изнуренный и изнемогающий от нетерпения, и лейтенант Галиль, невозмутимый, сдержанный и внушительный в своем мундире офицера стамбульской полиции. Галиль с безупречной учтивостью представился и сообщил, что они с месье Дювалем пришли задать вопрос, ответ на который может дать лишь мистер Коглен из Американского колледжа.

Сейчас они сидели у Коглена в гостиной. В руках оба держали бокалы с прохладительными напитками, не предложить которые было бы невежливо. Коглен ждал.

— Боюсь, мистер Коглен, — дернув щекой, начал лейтенант Галиль, — вы примете нас за сумасшедших.

Дюваль одним глотком осушил бокал и горько сказал:

— Разумеется, я сошел с ума! Иначе и быть не может!

Коглен вскинул рыжеватую бровь. Турок пожал плечами.

— Вот о чем мы хотели бы вас спросить, мистер Коглен: вы, случайно, не бывали в двенадцатом столетии?

Коглен вежливо улыбнулся. Дюваль досадливо махнул рукой.

— Пардон, мистер Коглен! Прошу прощения за такой дурацкий вопрос. Но это действительно очень серьезно!

На этот раз Коглен ухмыльнулся.

— Тогда мой ответ — нет. В последнее время — нет. Вам, очевидно, известно, что я преподаю физику в колледже. Прослушав мой курс, выпускники могут заставить электроны плясать под свою дудку, если можно так выразиться, а наиболее усердные способны даже проникнуть в частную жизнь нейтронов. Но трюки с четвертым измерением — вы, я полагаю, намекаете на путешествия во времени — это не по моей части.

Лейтенант Галиль вздохнул и принялся разворачивать объемистый сверток, который держал на коленях. Внутри оказалась книга. Большая, дюйма четыре в толщину, с пергаментными страницами. В основательном кожаном переплете, украшенном резными медальонами из слоновой кости, — таком старом, что кожа кое-где растрескалась. Коглен узнал этот стиль. Это были слегка пострадавшие от времени византийские камеи, выполненные в манере той поры, когда Константинополь еще не превратился в Истанбул.

— Это ранняя копия книги под названием «Алексиада», которая была написана принцессой Анной Комниной, — пояснил Галиль. — Она жила в двенадцатом столетии, о котором я уже упоминал. Не будете так добры взглянуть, мистер Коглен?

Он с величайшей осторожностью раскрыл фолиант и передал его Коглену. Толстые пожелтевшие страницы покрывали тяжеловесные греческие письмена, без заглавных букв, пробелов между словами, знаков препинания и разделения на абзацы. Именно так и выглядели книжные тексты в те времена, когда их только-только перестали записывать на длинные полосы пергамента и скатывать в свитки. Коглен с любопытством оглядел их.