'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

временем пушки успели дать еще один залп, прежде чем враг начал откатываться назад. Вслед ему свистели пули: это уже нижние чины добавили из окопов. Не очень точно — у большинства еще были обычные ружья, без нарезов — зато раза в полтора быстрее противника. Благо чисткой обычного ствола, когда надо, можно и пренебречь.

На равнине Габа-Тепи остались лежать не меньше пятисот тел, еще примерно столько же солдат оказались ранены, повиснув на товарищах. За какие-то минуты враг лишился четверти наземных сил, но еще не утратил веру в успех. Снова заработали пушки и минометы, на этот раз орудия Липранди сразу начали им отвечать. Больше скрываться не было никакой необходимости.

— Всего одна батарея достает, — Хрущев проводил взглядом летящие с нашей стороны ядра. — Жалко, что так мало. Будь у нас побольше орудий, врагу бы уже пришлось думать, как уводить свои корабли. А там у пехоты без прикрытия не было бы и шанса.

— Я думаю, не стоит гневить судьбу, — не согласился я. — Каковы были шансы, что мы хотя бы столько пушек успеем притащить в случайное место на побережье, которое враг выбрал для высадки? Обычно ведь как — нашлась пара полевых орудий, уже хорошо.

— Вот только полевые кораблям что слону дробина… Но в целом вы правы, Григорий Дмитриевич, то, что мы смогли подготовиться к встрече, что сделали это — уже чудо.

— Ура! — снизу долетела новая волна криков.

Та самая единственная добивающая до моря батарея смогла повредить вражеский шлюп. Я даже издалека видел, как волны резво ворвались в пробитую дыру, еще сильнее разворачивая доски и перемычки. С хрустом переломился вал, удерживающий колеса, и корабль завалился набок, начав быстро уходить под воду.

— Колесный шлюп «Стромболи», — успел я прочитать название, когда новое попадание накрыло уже французов.

Винтовой авизо «Мегера» поспешил покинуть линию и отойти назад, чтобы заделать дыру и не повторить участь своего английского собрата. Вражеский залп стал пожиже, но при этом злее. Английские и французские канониры начали накрывать позицию удачливой батареи, и та, выстрелив всего еще один раз, замолчала.

Хотелось верить, что Липранди успел приказать отвести орудие, а не что его достали вместе с обслугой.

И снова грохот пушек. Вражеские корабли, пользуясь приливом, прижались еще ближе к берегу, заливая позиции, с которых по ним стреляли, сталью и чугуном. Два часа непрерывного грохота, во время которого мы успели еще немного покопать, а потом уже Хрущев остановил меня и подвел к нашему наблюдательному пункту.

— Что такое? — я ждал изменений, но их не было.

— Время, — генерал потер лоб. — Любые орудия не могут стрелять бесконечно, они перегреваются. И у наших врагов был выбор: либо сделать перерыв где-то полчаса назад, либо калить стволы, готовясь к новому штурму.

Хрущев ошибся на пятнадцать минут. Еще столько грохотали пушки, а потом обычные солдаты снова пошли вперед.

— В полный рост, ничему не учатся, — генерал покачал головой.

— Не всему, но учатся, — я указал на фланги, где несколько групп снайперов тащили не только винтовки, но и по паре митральез.

Если бы враг захватил преимущество и заставил нас атаковать врукопашную, такой сюрприз мог бы очень дорого стоить. Оставалось только надеяться, что Павел Петрович не допустит столь грубой ошибки. Но не должен. Тем более что летающие чуть в стороне от поля боя разведчики уже доложили о готовящемся сюрпризе.

Слишком тянет… Со стороны всегда проще критиковать, но я видел, что Липранди уже мог бы встречать врагов картечью. Или он не может? Пушки повредили, и все кончено?.. Нет! Я оборвал панику. Случись что такое, Павел Петрович уже давно бы передал нам сообщение. Когда все валится, не до ловушек, и мы просто вместе удерживали бы фронт. Но он молчит. Молчат и пилоты, которые тоже обязательно бы меня предупредили. А значит, все хорошо!

Стало немного легче.

— Огонь! — кажется, несмотря на расстояние, я смог услышать команду.

Или это игры разума, который просто среагировал на оттащенные в сторону прикрытия для пушек? Черные провалы орудий уставились на врага, и в этот самый момент тот попробовал достать нас всем, чем только можно. Винтовки, митральезы, минометы, которые затаились, но в последний момент ударили, даже не думая, что могут задеть своих.

— Ну же, братцы! — подошедший к нам Руднев был бледен.

И братцы не подвели. Я их не замечал до последнего, но, как оказалось, усиление на фланги отправили не только союзники. Липранди встретил их ракетными отрядами — кажется, я даже разглядел во главе одного из них Сашку Алферова. Снова впереди, снова без страха и упрека, и снова смертоносно точен. Ракеты поразили и вражеские митральезы, и попытавшихся перейти от выстрелов к штыковой шотландцев.

А ведь могли бы выбежать из-под ударивших сверху снарядов. Могли, если бы не замешкались на считанные секунды. Но не успели. Врага снова накрыло, и на этот раз, не дожидаясь повторения, он тут же начал откатываться назад. На берег, на лодки и обратно на корабли. Бросая часть вывезенных и заботливо укрытых припасов и оружия.

— Наша очередь! — я развернулся и бросился к построенным для вылета «Чибисам».

— С богом, Григорий Дмитриевич! — вместе со мной побежал и Руднев, только он к своим броневикам.

— С богом, Иван Григорьевич! — я остановился, крепко сжал его ладонь, а потом наши пути разошлись. Главное, чтобы не навсегда…

Я выругался, прогоняя непрошенную мысль. Что же за фатализм меня преследует сегодня? Лермонтова, что ли, перечитал? К счастью, уже через пару секунд, стоило только запрыгнуть на место пилота, как стало совсем не до него. Запуск двигателей, проверка всех показателей — у себя и у всех, кто сегодня летит со мной.

— Может, второй эскадрилье тоже бомбы загрузим вместо ракет? — подбежал Алехин с горящим глазами.

— Ваше благородие, вон сколько враг сражался, а свои планеры не использовал, — добавили стоящие за ним пилоты второй эскадрильи.

— Нет у него их, точно! А вместе мы хоть все корабли потопим!

Так и хотелось сказать «да». Чтобы вместе с народом, чтобы не спорить, а одной смертоносной волной пройтись по врагу. Но нет… Опыт общения с Меншиковым не прошел даром. И пусть это порой выглядит со стороны как трусость или перестраховка, но если есть возможность прикрыть тыл, я это сделаю. А уж кому храбро сражаться, несмотря ни