Шерас - Стародубцев Дмитрий

— Они идут сюда!

Чернолицая Мкусси вдруг визгливо зарыдала и, осев, сползла по стене на пол. Юноши-рабы куда-то разбежались. Зваргус встал в боевую стойку, приготовившись сражаться, а Нэтус шмыгал носом и, силясь сохранить остатки мужества, боролся со слезами, которые наворачивались на глаза. Он уже прекрасно знал, что должно остаться в памяти поколений: юный интол Иргамы умер с завидным мужеством.

Вскоре в прилегающих галереях послышался шум короткого боя. Двери распахнулись, и на пороге появилось несколько мужчин, вооруженных кривыми мечами. Зваргус бросился в атаку, но самый рослый мужчина играючи выбил из его руки меч и кулаком в грудь отбросил лучника далеко к стене.

Бунтовщики было двинулись вперед, но тут увидели игрушечную армию, преградившую им путь, а за ней мальчика в меховой накидке, золотой шапочке и с шарфом Верховного военачальника Иргамы на плечах. Они в замешательстве остановились.

— Ты Нэтус? — спросили они.

— Да, я интол Иргамы! — дерзко отвечал мальчик.

— О-о! — воскликнули мужчины, переглянулись и вдруг все как один упали на колени.

— Что вам надо? — спросил Нэтус с вызовом.

— Прости нас, Лучезарный, — робея, отвечал тот, что отбросил Зваргуса, — но народ хочет видеть тебя. Не мог бы ты пойти с нами?

— Не ходи! — шепнула сыну Хидра.

— Хорошо! — не раздумывая, ответил Нэтус вошедшим, — мои подданные имеют право видеть своего интола!

Аккуратно ступая, чтобы не сбить какого-нибудь деревянного воина, мальчик вышел вперед. Бунтовщики почтительно расступились, пропуская его к двери. За Нэтусом последовали побелевшая от ужаса Хидра и еще не совсем пришедший в себя Зваргус, на которого более никто не обращал внимания.

В галереях и на лестницах царил хаос, всё было разрушено, поломано, а погибших лежало столько, что некуда было ступить. Всё вокруг было забрызгано кровью.

Нэтус первым появился на Могильной площади, его узнали, и тут вся огромная толпа возликовала. От тысяч голосов задрожали все здания в округе:

— Вот он — Маленький властелин, вот он, смотрите!

По-прежнему шел сильный дождь, под ногами пенились стремительные дождевые потоки. Зваргус протянул Нэтусу свой плащ, но мальчик с презрением отверг его. Мужчины, которые сопровождали юного интола, окружили его, Хидру и Зваргуса со всех сторон двойным кольцом и никого не подпускали. Вскоре, увидев, что мальчик промочил ноги, его бережно подняли и понесли над ревущей от счастья толпой. Тысячи рук тянулись к Маленькому властелину: так давно уже называли наследника в Масилумусе. Тем, кто взял на себя роль телохранителей юного интола, пришлось тяжело — отбиваясь от наседающей толпы, они разбили немало голов.

Наконец Нэтуса донесли до помоста и подняли наверх. Туда же взобрались Хидра и Зваргус.

Юный интол немного пришел в себя, огляделся и смело шагнул вперед. Перед ним колыхалась огромная, наверное, стотысячная толпа, с умилением глядящая на красивого черноволосого мальчика с тонкими благородными чертами.

Тут первые ряды опустились на колени, за ними последовали многие другие, и вскоре вся эта масса людей — циниты, лавочники, мастеровые, нищие, разбойники, гиозы и тысячи обездоленных женщин пали на колени перед своим повелителем.

— Прости нас! Повинуемся тебе! — крикнул кто-то.

— Повинуемся! — хором вторила толпа.

На площади воцарилось молчание. Все ждали, что ответит Маленький властелин.

Нэтус принял величественную позу и, как подобает могущественному властителю, произнес неожиданно твердо, громко и внятно:

— За содеянное сегодня я всех прощаю и никого не накажу!

Народ завыл, захлебываясь от восторга.

Хидра с удивлением посмотрела на сына: она никак не ожидала от него не только такой смелости, но и такой мудрости. В этот момент она поняла, что навсегда потеряла того маленького Нэтуса. Она поняла, что перед ней теперь не сын, но вождь многочисленного народа, великий интол, хозяин. «Кровь Тедоусов!» — восхищенно подумала она.

Горожане постепенно затихли, желая услышать, что дальше скажет Маленький властелин.

— И еще! — властно сказал Нэтус. — Я возвращаю своей матери — интолье Хидре — всё ее имущество и все ее привилегии и назначаю своим Наставником. А также повелеваю быть Верховным военачальником Иргамы своему умнейшему военному советнику Зваргусу…

С этими словами Нэтус стянул с себя шарф Хавруша, подошел к лучнику и повесил ему на плечи символ высшей военной власти. Зваргус изумленно посмотрел на шарф и машинально оглянулся на Хавруша, нанизанного на кол, словно хотел еще раз убедиться, что тот действительно мертв.

— Эгоу, Хидра, эгоу, Зваргус! — вскричал народ.

— Также повелеваю набрать для защиты рубежей и для внутреннего спокойствия сто боевых партикул! И каждому циниту назначить высокую плату!

Все знали, что Иргама, согласно мирному договору, не имеет права содержать партикулы, и всё же Маленький властелин будет их набирать! Люди, среди которых стояли тысячи бывших воинов, просто обезумели. Теперь они готовы были немедленно умереть за этого мальчика в золотой шапочке.

— А теперь все встаньте! Встаньте, я сказал, и расходитесь! У меня много дел!

Некоторое время спустя в своих покоях Нэтус плакал навзрыд на груди матери, а молодая женщина пыталась его успокоить: с любовью прижимала его к себе и нежно гладила по волосам…

Прошло несколько месяцев. Хидра и Нэтус переехали в загородный дворец, откуда теперь управляли страной. Впрочем, Маленький властелин по настоянию матери всё свое время разделил между тхелосами, книгами, атлетическими занятиями и военным искусством. Хидра же между тем, оставшись один на один с неразрешимыми проблемами огромной страны, сначала долго не знала, как приняться за дело, а потом взяла и написала Инфекту Авидронии длинное доверительное письмо и отправила его в Грономфу вместе с внушительной миссией разодетых и улыбчивых послов. Она в подробностях сообщала о недавнем происшествии, хотя, конечно, Алеклия всё давно уже знал, и от своего имени и от имени Нэтуса безоговорочно подтверждала признание ранее подписанного Хаврушем мирного договора, включая огромный денежный откуп и отложение в пользу Авидронии обширных иргамовских земель. Кроме того, она уверяла Инфекта в самом дружеском к нему расположении и сообщала, что понимает, что именно Иргама развязала недавнюю войну и поэтому заслужила суровое наказание, а также выражала глубокую надежду на то, что теперь, когда уже нет виновников всего происшедшего — Тхарихиба и Хавруша, — всё пойдет по-другому и обе страны вновь станут добрыми соседями. Были и просьбы. Хидра умоляла отсрочить несколько платежей, чтобы хоть как-то снизить подати, и дать разрешение набрать вопреки условиям договора пятьдесят тысяч цинитов (она и не думала писать Алеклии о ста партикулах, про которые говорил Нэтус, тем более что такое количество воинов Иргама была не в состоянии сегодня содержать).

Алеклия ответил незамедлительно, написав Хидре лично. Она получила необычайно учтивое послание: Инфект позволил всё, о чем Хидра просила, и даже более того; его письмо пронизывали сожаление обо всем случившемся и глубокая забота о дальнейшей судьбе Иргамы. Он даже выразил сочувствие в связи с гибелью Хавруша, назвав его одним из «способнейших полководцев нашего времени». От розовых листов ониса, пропитанных чарующими бертолетовыми ароматами, веяло таким теплым мужским обаянием, что проницательная женщина сразу ощутила между строк какое-то иное, невысказанное содержание, в котором угадывалась забота не о судьбах миллионов людей, а о чем-то еще, значительно более личном. Именно это взволновало ее сильнее всего…

Таким образом, интолья одним лишь посланием добилась таких послаблений, о каких побежденная Иргама не могла и мечтать.

Хидра стала весьма способным Наставником. В ней внезапно открылись те качества, о которых она и не подозревала. Она оказалась стойким последовательным созидателем, способным переговорщиком, экономиком и даже военным стратегом. За короткое время ей удалось избавиться от всего дворцового окружения, состоявшего из праздных Пророков, казнокрадов и прочих бездельников, обходившихся казне в тысячи берктолей. Она сумела навести порядок в Масилумусе, восстановить дороги в центральной части Иргамы и очистить их от разбойников, в три раза уменьшить подати и повинности, приструнить крупных землевладельцев и знать, подавить бунты и вернуть в лоно интола отложившиеся области. Правда, здесь делу помог начальник гарнизона Кадиша. Быстрым маршем явившись в так называемую Иргаму Левую со слабой армией в восемьдесят тысяч человек, половину которой составляли наемники, часть — воины гарнизона и лишь малую долю — боевые партикулы, Седермал разбил спешно собранное войско противника величиной в сто двадцать тысяч. При этом он пленных не брал и отличился неописуемой жестокостью. Потом он сжег мятежные города и беспощадно расправился с непокорным населением. Кроме того, полководец отправил на шпату всю знать этих земель — казнил свыше трех тысяч человек. Все сразу вспомнили, как звали Седермала раньше — Кровавый. Пройдя через центр Иргамы, Седермал оказался в другой части страны, где обосновались вторгшиеся в интолию племена кочевников, с которыми некому было воевать. Без боя, напугав незваных гостей своей стремительностью и легкими красивыми маневрами, он заставил их спешно уйти. Победив всех врагов, обеспечив Авидронии надежный тыл и вновь доказав Инфекту, на которого до сих пор втайне обижался, что понижен и сослан в Кадиш незаслуженно и что по-прежнему способен биться с любым врагом и при любых обстоятельствах, престарелый полководец вернулся в крепость и вновь засел за свой военный трактат. После его похода еще многие поколения иргамов вздрагивали при упоминании имени этого авидронского мужа…