Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

голову, когда люди швыряли в него камнями или тыкали палками. Тычков и камней было предостаточно, а солдаты и пальцем не пошевелили, чтобы остановить людей, так его и забили до смерти. В конце концов, самое лучшее — дать народу увидеть, что нет в нем ничего особенного. Он не умел делать «нечто». Хотя на этого Логайна стоило бы посмотреть. Было бы Бэртиму о чем внукам порассказать. Да вот только гостиница крепко держит, оставить ее не на кого.

Ранд слушал с неподдельным интересом. Когда до Эмондова Луга через Падана Фейна дошла весть о Лжедраконе — мужчине, который взаправду обладал Силой, — она стала самой большой новостью в Двуречье за многие годы. Дальнейшие события заслонили ее, затолкав в самую глубину человеческого сознания, но такое происшествие оставило после себя столько тем для пересудов и разговоров, что люди станут вспоминать о, нем годы, да еще и внукам пересказывать. Наверняка Бэртим будет говорить своим внукам, что видел Логайна, а кто тогда разберет, видел он его или нет. Ни у кого и мысли не возникло о том, что происшедшее с несколькими жителями Двуречья заслуживает упоминания в разговоре, если только этот «кто-то» сам не из народа Двуречья.

— Из всего этого, — сказал Том, — вполне можно сложить сказание, повествование, которое станут рассказывать тысячу лет. Жаль, что меня там не было. — Слова его звучали чистой правдой, и Ранд подумал, что сожаление менестреля искренне. — А попробовать увидеть его все-таки стоит. Вы не сказали, какой путь они выбрали. Может, где-нибудь здесь есть какие-нибудь путники? Они могли бы подсказать нам.

Бэртим отмахнулся грязной рукой.

— На север, это все, что тут известно. Если хотите увидеть его — идите в Кэймлин. Это все, что я знаю, и если в Беломостье что-то знать стоит, то я это знаю.

— Не сомневаюсь, знаете, — подхватил Том. — Полагаю, здесь останавливается множество чужестранцев, проходящих через город. Вашу вывеску мой взгляд поймал еще у основания Белого Моста.

— Только не с запада, — хочу, чтоб вы знали. Пару дней назад был здесь один, иллианец, с воззванием, целиком увешанным печатями на уйме ленточек. Огласил его прямо здесь вот, на площади. Сказал, что едет с депешей до самых Гор Тумана, а может, и до Океана Арит, если на перевалах сошел снег. Говорил, глашатаи разосланы во все страны мира. — Содержатель гостиницы покачал головой. — Горы Тумана. Слышал, они круглый год затянуты мглой, и в том тумане какие-то твари сдирают плоть с твоих костей, ты даже убежать не успеешь.

Мэт хихикнул, за что заслужил от Бэртима острый взгляд.

Том наклонился вперед, весь внимание.

— А о чем говорилось в воззвании?

— Ах, да конечно, — об охоте за Рогом? — воскликнул Бэртим. — Я что, не сказал? Иллианцы созывают всех желающих посвятить свою жизнь поискам, которые объявлены в Иллиане. Можете себе представить? Отдать жизнь служению легенде? Полагаю, с дюжину дураков найдется. Дураки всегда находятся. Этот приятель утверждал, что грядет конец мира. Последняя битва с Темным. — Он хихикнул, но как-то глухо и неискренне, словно пытаясь рассмеяться, чтобы самого себя убедить: мол, над этим стоит шутить. — Догадываюсь, они считают, что, прежде чем миру придет конец, должен быть найден Рог Валир. Ну и как это вам понравится? — С минуту Бэртим задумчиво покусывал костяшки пальцев. — Да-а, после нынешней зимы я не знаю, как и возразить-то на это. Зима, и еще этот Логайн, и те двое, до него. Откуда на нашу голову в последние несколько лет все эти парни, которые объявляют себя Драконами? И зима. Что-то все это значит. Что, по-вашему?

Том, казалось, его не слышал. Тихим голосом менестрель начал декламировать, будто самому себе:

В последний гибельный бой

против падения ночи долгой,

горы встанут караулом,

и мертвые встанут стражей,

ибо могила — не преграда для зова моего.

— Вот-вот, — осклабился Бэртим, словно бы уже видел толпы отдающих ему свои деньги слушателей Тома. — Именно так. Великая Охота за Рогом. Вы ее рассказываете, а они здесь со стропил будут свешиваться. О воззвании же всякий слышал.

Том, казалось, пребывал за тысячу миль, поэтому Ранд сказал:

— Мы ищем наших друзей, они идут с той стороны. С запада. На прошлой неделе здесь не было чужестранцев? Или недели две назад?

— Кое-кто был, — протянул Бэртим. — Всегда кто-то бывает, и с востока, и с запада. — Он оглядел каждого из троих по очереди вдруг насторожившимися глазами. — Как они выглядят, эти ваши друзья?

Ранд открыл было рот, но Том, сразу вернувшийся обратно из своих далей, пронзил его взглядом, заставив юношу умолкнуть. С раздраженным вздохом менестрель повернулся к содержателю гостиницы.

— Двое мужчин и три женщины, — с явной неохотой сказал он. — Они могут быть вместе, а могут идти и порознь.

Том описал их коротко, в нескольких словах, но достаточно точно, чтобы любой увидевший путников узнал бы их, и в то же время ничто в его речи не выдало того, кто они такие.

Бэртим провел рукой по макушке, растрепав свои редеющие волосы, и медленно поднялся со стула.

— Забудьте о выступлении здесь, менестрель. Я к тому же был бы весьма признателен, если вы выпьете свое вино и уйдете. Уходите из Беломостья, коли у вас есть голова на плечах.

— Кто-то еще выспрашивал о них? — Том пригубил кружку, словно ответ на вопрос интересовал его менее всего в мире, и, приподняв бровь, посмотрел на содержателя гостиницы.

Бэртим опять поскреб голову и переступил с ноги на ногу, как бы собираясь уйти, а затем кивнул в ответ на собственные раздумья.

— Около недели назад, точнее сказать не могу, с той стороны через мост пришел какой-то человек, с виду — законченный пройдоха, хорек хорьком. Всяк бы решил — сумасшедший. Все разговаривал сам с собою, стоять даже спокойно не мог, все дергался, даже когда на месте топтался. Спрашивал о тех же самых людях... о некоторых. Он спрашивал о них, будто это очень важно, а затем вел себя так, словно ему все равно, что ответят. То говорил, что ему нужно их здесь дождаться, то собирался идти дальше, торопился. То жалобно скулил и умолял, а в следующую минуту — распоряжался, будто король. Раз или два — безумный он там или нет — едва не нарвался на взбучку. От греха подальше — еще б пришибли, — Стража готова была его арестовать. В тот же день он ушел в сторону Кэймлина, плача и бормоча. Сразу видать: безумец, как я и