Колокольчики - Елена Другая

верил, это было просто невозможно. Понятно, что парни спят, и Май уже привязался к Принцу всей силой своей юной души. Принц умел очаровывать и привязывать, а тут еще попался молодой и неопытный экземпляр. И как ему удалось затащить Мая в постель? Хотя, Принц совратит кого угодно. Что ему стоит поглотить еще одну душу, да к тому же еще и невинную!

- Если честно, – пробормотал Пьер, – в этом вопросе я на твоей стороне. Я отговаривал их, и считаю, что Принцу не стоило этого делать. Но он совсем безбашенный, как был, так и остался.

- Ненавижу.

Демон сел и закрыл лицо руками.

- Демон. У меня для тебя есть приятный сюрприз, – робко сказал Пьер, – честное слово, ты будешь доволен. Выйди пожалуйста на балкон и посмотри.

- Хватит с меня на сегодня сюрпризов. Весь мир сошел с ума!

- Ну выйди, – уговаривал Пьер.

Демон неохотно поднялся и вышел на балкон.

Было чему удивиться. На балконе в шезлонге, под тентом, с бокальчиком сока в руке сидел обнаженный парень потрясающей красоты, с великолепным телом, блондин, разумеется. Лицо его показалось Демону знакомым.

Клаус!!! Он вспомнил выходной, проведенный в резиденции Али, его гарем и жаркую ночь с этим парнем. Демон обернулся к Пьеру за разъяснениями.

- Это тебе презент от меня и от Али. Мы с тобой солидарны, считаем, что Принц ведет себя безобразно и должен быть наказан. Бери его бесплатно и на любой срок, пока не надоест.

Демон одобрительно кивнул, Клаус ему был приятен и оставил о себе после той встречи хорошие воспоминания.

- Привет, – обратился он к Клаусу.

- Привет, – с акцентом ответил Клаус и сделал манерный жест ладонью.

Очевидно, парень за последнее время подучил язык и уже мог кое-как объясняться.

- Эй, – окликнул Пьер Клауса, – немчура басурманская, блин, истинный ариец, или как там тебя! Ты поступаешь в распоряжение господина Демона. Теперь он будет тебя кормить, поить и, соответственно, трахать. Ферштейн?

Клаус расцвел улыбкой в ответ. Он встал, гордо выпрямившись и демонстрируя Демону свою роскошную наготу.

- Забираю его, – решительно сказал Демон, – одевайся Клаус, поедешь со мной.

Клаус скрылся в доме и явился через минуту в штанах и рубахе.

“Отлично, – обрадовался Демон, – хоть сегодня кого-то, наконец, от души оттрахаю. Надо будет позвонить Али и поблагодарить. А Принц... Разберусь с ним потом. Ненавижу!”

Демон подумал, что если Принц узнает, что в его комнате поселился Клаус, то лицо его значительно омрачится, и он испытает не один скверный момент.

Он от души поблагодарил Пьера за столь приятный и своевременный сюрприз, взял Клауса за руку и увлек к своей машине. Вид у Клауса был беззаботный и абсолютно счастливый.

Демон сел за руль. Ехал он медленно, глаза застилали слезы.

Он не представлял, как ему справиться с грызущей его изнутри дикой обидой, оставалось надеется, что новый друг хотя бы частично поможет ему сделать это.

====== Убойная днюха. ======

Накануне дня рождения Мая, а тому должно было исполниться восемнадцать лет, Принц значительно подсуетился. В такой знаменательный день любому человеку полагалось получать самые роскошные подарки.

Прежде всего, Принц решил уладить проблемы Мая на работе. Вообще-то в любом коллективе принято выживать и налаживать отношения самому, без вмешательства начальников. Но в сложившейся ситуации, когда Принц и Май стали любовниками, а бармен, который стажировал Мая, продолжал бесстыже его домогаться, Принц не мог больше закрывать глаза. Май был вынужден терпеть приставания этого мужчины, так как Пьер запретил ему устраивать любые потасовки под страхом увольнения. Принц решил положить конец этому безобразию.

Он работал в ночную смену, сел за стойку, подозвал к себе этого бармена и приятно ему улыбнулся. Бармен напрягся. Он ненавидел Принца.

- Я хочу поговорить с тобой, – певуче и ласково сказал Принц. – Я знаю, сволочь, что ты, там, за своей стойкой, лапаешь и щупаешь Мая, и делаешь ты это, грязная свинья, когда он что-то держит в руках и когда я сам или Пьер проходим мимо, и бедный парень все роняет. Ты подставляешь его, зная, что у него сложные отношения с Пьером, в надежде, что он согласится тебе дать.

Бармен смотрел насторожено. Уж с этой-то стороны он не ожидал разборок, по идее Принц должен был Мая ненавидеть и сам использовать в каких-то своих грязных целях. А Принц продолжал:

- Еще я знаю, что ты нарочно усаживаешься в раздевалке и нагло глазеешь, как Май переодевается. Тебе нравится смотреть на голеньких невинных мальчиков, поганый ты извращенец?

- Дык я.., – бармен с преувеличенным простодушием развел руками, – я не хотел. Я случайно, один раз задел его, когда он держал стакан. А раздевалка, она общая, там не запрещено сидеть в свободное время, все сидят!

- Знаешь, что я сделаю? – Принц прищурился и улыбнулся еще радужнее. – Я скажу господину Пьеру, что ты обсмеял его внешность и возраст. Я скажу, что ты назвал господина Пьера старым ободранным петухом. И, угадай, что будет? Правильно, ты отсюда вылетишь, хорошо, если просто на улицу, а может так получиться, что и сразу на кладбище. Я это сделаю, мать твою, если еще раз узнаю, что ты подошел к Маю ближе, чем на метр, или тусовался в раздевалке, когда он там. Ясно?

Терять работу бармену совершенно не хотелось и он удрученно покачал головой в знак согласия. Принц был уверен, что его угроза сработает, так как Пьер безжалостно расправлялся со всеми, кто смеялся над ним или относился неуважительно, а Принц имел на Пьера неограниченное влияние.

Принц пришел домой в отличном настроении. Май уже к его приходу поднялся, приготовил сок и сделал тосты с сыром. Они поцеловались. Принца не переставала удивлять страсть Мая по отношению к себе и его безграничные знаки внимания, ему на работу к двенадцати, а он встал в пять утра, чтобы сделать сок и поджарить бутерброды для Принца. А сейчас они лягут, будет секс, или нет, но Май пролежит с ним, пока Принц не уснет.

- Что тебе подарить на день рождения? – спросил Принц.

- Я долго думал, – улыбнулся Май, – надеялся, что ты спросишь. Принц! Я ужасно хочу велосипед! У меня никогда не было велосипеда, я всю жизнь о нем мечтаю!

Принц отвернулся, сдерживая хохот. Нормально. Выдержав паузу, он мягко заговорил:

- Май, если на восемнадцать лет