An ordinary sex life (OSL) - Астердис

рада ударить тебя по заднице в любое время». Ее русский акцент почему-то сделал заявление еще более сексуальным, чем это было раньше.

Я ухмыльнулся и покачал головой, а затем огляделся и обнаружил, что мои одноклассники подошли слишком близко, чтобы ответить ей. Кивнув головой в сторону выхода, я спросил: «Ты собиралась уходить?»

Она тоже огляделась, заметила толпу и кивнула. Вместе с Бертом мы направились к выходу, и, выйдя на улицу, она посмотрела на меня и спросила: «И что теперь будет?»

«С Ким?»

«С тобой».

«Ну, сначала мне нужно получить высшее образование. Потом я найду работу. У меня будет семья, которую нужно будет обеспечивать. Мне очень жаль, но это означает, что я не вернусь осенью для получения степени MBA. Я подам документы на вывод средств до конца следующей недели».

Виктория поджала губы и кивнула. «Ким сказала мне это. Я не могу сказать, что довольна, но я понимала, что твой уход будет вероятен, если ты когда-нибудь возьмёшь ее себе».

Я ухмыльнулся и покачал головой. «Я не брал ее в собственность».

«Если ты понимаешь, о чем я». Она вздохнула. «Я полагаю, что с самого начала для меня это была проигрышная ситуация. Я была бы разочарована в тебе, если бы ты НЕ взял на себя ответственность за нее, а теперь, когда ты взял на себя ответственность, я все еще теряю тебя, как ученика».

«Я хотел бы думать, что это была беспроигрышная ситуация для тебя. Либо оставался твоим студентом, либо ты увидишь, как я забочусь о Ким. Как бы то ни было, я забочусь о Ким, и хэй, у тебя все равно останется Берт в качестве студента».

Брови Берта приподнялись при звуке его имени, и Виктория рассмеялась. «Это правда. Ты был одним из моих любимых учеников, Роберт» сказала она ему.

Я наклонился, прикрыл рот одной рукой и прошептал так, чтобы Берт не мог услышать: «Но руки прочь, ладно? Мне очень нравится его девушка».

Виктория восхитительно улыбнулась мне и ответила: «В этом нет необходимости. В этой беспроигрышной ситуации ты скоро перестанешь быть моим учеником, но это также означает, что ты скоро перестанешь быть моим учеником».

Мои брови приподнялись, и внезапно эта фантазия о том, как склонить Викторию над её столом, перестала казаться такой уж надуманной.

***

— СУББОТА, 13 МАЯ 2006 г. –

Известие о предстоящем предложении Берта, завершении еще одного академического курса и обещании будущей встречи с моим великолепным профессором были только началом действительно отличной пятницы, наполненной друзьями, семьей и весельем. Но веселость пятницы в конце концов уступила место гораздо более торжественной субботе.

Носовая часть парусной яхты покачивалась вверх и вниз на волнах открытого океана. Наш отход от пирса Сан-Франциско прошел довольно спокойно, но после того, как мы миновали мост Золотые Ворота и вышли в Тихий океан, вода постоянно становилась все более и более бурной, хотя команда яхты уверяла нас, что погода не представляет угрозы.

Мы отчалили в типичном для Сан-Франциско тумане, который висел даже в этот поздний полдень. Небо было затянуто облаками весь день, мрачная погода для мрачного повода. Но по мере того, как мы удалялись все дальше и дальше от береговой линии, вездесущий серый цвет начал уступать место пятнам голубого неба, пока, наконец, не начало светить заходящее солнце.

В конце концов, солнце вышло, и облака постепенно отступили за наши спины, пока мы двигались все дальше и дальше. Когда яркая звезда опускалась к горизонту, она окрашивала небо и отбрасывала удаляющиеся облака яркими теплыми цветами, которые окружали нас светом. И только тогда мы наконец остановились, мягко покачиваясь на волнах.

Укрывшись под моей левой рукой, Саша прикрыла рот, и ее щеки на мгновение надулись. Я погладил ее противоположную руку и тихо спросил: «Морская болезнь?»

Она моргнула и на мгновение посмотрела на меня, ответив: «Тошнота, да, но не из-за океана».

Я вздохнул и кивнул, понимая. Наша цель сильно давила на умы. Мы почти не высказывали свои мысли вслух, но я мог сказать, что каждый в какой-то момент думал об этом. Мы пытались сосредоточиться на хороших воспоминаниях, счастливых моментах, которые определяли образ жизни Кэмерон и Элис, а не на ужасных образах их смерти.

С этой целью я много разговаривал с нашими гостями. Эмбер сказала мне, что некоторые из друзей Кэмерон присоединятся к нам, чтобы развеять прах наших умерших друзей в море, но я не знал их лично, даже Ребекку. В дополнение к одной бывшей девушке Картера, о которой я знал, меня познакомили с Келли, Мэри и Одри. Мне сказали, что другие подружки Картера, Джудин и Джессика уже жили с каким-то парнем по имени Чад*, но я не особо хотел продолжать эту тему.

Келли начала разговор, спрашивая мою версию событий, произошедших в то роковое шестое мая. Она сказала мне, что была одной из самых старых оставшихся подруг Кэмерон, что она также получила отчаянное текстовое сообщение и что она также прибыла в особняк Картера той ночью, ища способ помочь своей подруге. Она была в Комнате Готовности с Ребеккой, пытаясь получить информацию от своей старой подруги, когда раздались выстрелы. Сразу после этого она была одной из первых, кто появился на сцене, держа безжизненное тело Кэмерон на руках и умоляя ее не уходить.

Келли поблагодарила меня за попытку спасти Кэмерон и не приняла моих извинений за то, что не спас её. Я сказал ей, что Кэмерон вообще не застрелилась бы, если бы меня там не было, но она отмахнулась от моих слов, сказав, что в ситуации, в которой оказалась Кэмерон, можно винить только Картера. Остальные девушки согласились, хотя мне показалось, что я видел, как Одри после этого мрачно посмотрела на меня.

Мы переключились и начали вспоминать хорошие времена с Элис и Кэмерон. Мы с Адриенной вспомнили великолепную, уверенную в себе молодую женщину, взявшую невинную, напуганную 12-летнюю девочку и превратившую ее в новую королеву пчел в старшей