Николай Кровавый. Трилогия (СИ) - Аббакумов Игорь Николаевич

Казнокрадство? Именно оно! Причем в чистом виде. Но разоблачения он не боялся. Вряд ли кто на флотилии захочет его утопить. Ведь благодаря его стараниям и связям, она практически ни в чем не испытывает нужды. Правда, на всякий случай он держит свои деньги не в американских банках, а в «Красной Звезде». Уж туда ревизорам правительства хода не будет. Ну а если совсем припрет, то можно и в Россию сбежать. Или на Гавайи. Там его никто не достанет.

В общем, кому война, а кому мать родна. Правда, помимо правительства, приходилось опасаться простых вояк. Дело в том, что они могли не принять во внимание ни происхождения, ни связей в финансовых кругах. Та дисциплинарная практика, которая была принята на флотилии, заставляла осторожничать. Все дело в том пополнении, которое она получала в последнее время.

Военная служба в Америке никогда не была престижной. Нормальные граждане предпочитали бизнес, а не службу. Поэтому на службу в армию и во флот шли те, кого смело можно было отнести к неудачникам. То есть, отребье. Правда, офицерский корпус комплектовался из иных людей, но нижние чины в глазах общества полноценными людьми никогда не считались. А освобожденные из плена солдаты и матросы, начавшие службу еще до введения всеобщего призыва, именно к таким и относились. С дисциплиной у них были проблемы.

Командор, который неоднократно подчеркивал, что анархия – это мать прежде всего ПОРЯДКА, мириться бардаком не собирался. Как и ветераны его отряда. Именно эти ветераны и поддерживали самые суровые меры наказания в отношении провинившихся. А ведь грехов у новичков хватало. Покинуть пост из‑за того, что пошел дождь, заснуть на посту – обычное дело для янки. Раньше за это не наказывали. Даже начавшаяся война мало что изменила. А сколько раз американцы сами себе вредили, закрывая глаза на те подозрительные гешефты, которые проворачивали ушлые парни!

В общем, с порядком и дисциплиною имелись серьезные проблемы. Но только не на этой флотилии. На ней изначально порядки были строгими. Правда, наказывали за проступки и преступления не столько офицеры, сколько рядовой состав. Порка линьками и шомполами, линчевание и прочие пережитки прошлого, это не произвол командиров, а революционный подход к делу народных масс, выносивших свой приговор общим голосованием. Да разве только это? Те же штаны, которые заставляли носить ширинкою на заднице, воспитывали провинившихся лучше публичной порки. Правда, кое кто из новичков, нарвавшихся на подобное наказание, уже повесился от непереносимого стыда. Ну что же, стыд – чувство хорошее. Поэтому этих самоубийц и хоронили как нормальных граждан.

Все это Мак‑Дональд прекрасно знал и потому не зарывался.

15. Кому война…

Вот уж не думал никогда, что фразу «Кому война, а кому мать родна!» будут произносить в мой адрес. Первыми нечто подобное произнесли британцы. Ну кто бы мог подумать?

– Ники! Это возмутительно! Герцог Мальборо сравнивает тебя с бельгийским Леопольдом! – негодовала Аликс, – он даже уверяет, что ты превзошел его!

– Аликс, но ведь я не могу заткнуть рты всем, кто мной недоволен. Я понимаю, что Леопольд многим не нравится. Но ведь он старается не ради себя, а своей страны!

– Участвуя в работорговле? Но ведь в Британии и тебя в том же обвиняют!

Что верно, то верно. Обвиняют. Причем, не только в Британии. Если верить «Таймсу», то я выгляжу редкостным поддонком. Вместо того, чтобы быть достойным правителем, я спихнул все дела правления на Георгиевскую клику и с головой погрузился в коммерцию. Я продаю свободолюбивых абреков бельгийцам. Вместо того, чтобы ссылать недовольных в Сибирь, я продаю русских революционеров преступному режиму Рузвельта, и они гибнут сотнями, будучи насильно загнанными в «Американский легион». Я продаю несчастных евреев в так называемый Израиль. В общем, клейма на мне ставить негде. Но это не все. Я наживаюсь на чужой войне!

А вот насчет последнего британцы не врут. Наживаюсь. И буду продолжать наживаться. Правда, наживаюсь не я один. Те же шведы с голландцами тоже используют малейшую возможность для наживы. А Германия вообще в первых рядах. Но все претензии почему то ко мне.

Правду сказать, я сам виноват в несколько одностороннем подходе. Ведь нельзя же так: торговать с Америкой и игнорировать Антанту. Война ведь что выявила? То, что я прекрасно знал: кризис снаряжения. Легко ли британцам обеспечивать те полмиллиона солдат, которые воюют с американцами? А ведь им беднягам приходится и в Китае воевать. В общем, насколько я понял те гнусные намеки, которые сделал мне Черчилль, британцам много чего сейчас от России требуется. Так я не против. Будет вам товарищи англичане тот ширпотреб, без которого жизнь на войне тосклива. Поэтому уже в середине года жизнь в балтийских портах и в Мурманске забила ключом. Нужно сказать, положение Британии в этот момент было не очень хорошим. Американские рейдеры свое дело делали. Поставки сырья для британской промышленности сильно сократились, потому что морские перевозки стали слишком опасными. У французов дела обстояли лучше, ибо до перевозок по суше, американцы при всем своем желании дотянуться не могли. Но и им приходилось несладко. А что говорить о мексиканцах, которым все необходимое изначально приходилось завозить со стороны?

– Ники, а мы не поссоримся так с американцами? – спросил Георгий.

– Нет, Жорж! У американцев у самих рыльце в пушку.

Я имел в виду то, что сейчас творилось в Мексике. Прежде всего, на нефтяных месторождениях. На них наложили руку французы. Правда, начать разработку им мешали американские рейдеры, которые уже разгромили один конвой с нужным для добычи нефти оборудованием. Но галлы не унывали. Вместо того, чтобы везти оборудование из Европы, они заказали его у самих САСШ. Мы при этом были посредниками. Не только при заключении контракта. Доставка всего необходимого осуществлялась нашими пароходами из Фриско. Назад они тоже пустыми не шли, завозя американцам все, что они покупали у мексиканцев и до войны. Но не только нефтянка начала развиваться в Мексике.

Его императорское высочество, президент Итурбиде взялся за военную промышленность своей страны. Которой толком до него и не было. Тут ему оказывали всяческую помощь французы, заинтересованные в поставках «пушечного мяса».

Как ко всему этому отнеслась наша общественность? Сложный вопрос. Тем же британцам сейчас не с руки нам гадить. Но гадят, несмотря на то, что шансы на развал России при помощи устроенной ими смуты, сейчас намного меньше, чем в моем времени. Понимают, что устроенные с их подачи беспорядки мне сейчас даже выгодны.

– У нашего рабочего класса сейчас нет желания бунтовать. Его вполне устраивают те перемены, которые произошли за последние десять лет, – докладывал мне Зубатов, – мелкая буржуазия тоже ныне лояльна вашему величеству. Армия и флот за некоторым исключениям сохранят верность престолу даже в самое тяжелое время. Недовольны существующими порядками в основном крупные собственники, но они пока не решились на необратимые поступки. Вызывает беспокойство такое явление как босячество. Число босяков не уменьшается и они склонны продавать свои услуги тем, кто им больше заплатит.

– И кто же им платит?

– Выясняем, ваше величество!

– Так что, никаких сведений по этому поводу нет?

Зубатов некоторое время пребывал в нерешительности, потом доложил, что КГБ выявило нескольких людей, производивших раздачу денег и водки нанимаемым для участия в беспорядках люмпенам. Но эти люди всего лишь посредники. Причем не между рядовыми крамольниками и заказчиком. Тут существует целая цепочка посредников. Которую еще предстоит размотать.

– Что насчет помещиков?