Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– Хочешь сказать, это связано с дымоходом?

– Верно. Из-за дымохода, – Митараи кивнул.

– Чтобы карабкаться?

– Нет. На ржавой металлической лестнице в обуви может быть опасно, нужно лезть без нее. Было небезопасно, – слова Митараи звучали неясно.

– Я не очень хорошо понимаю, но, получается, что Таку и Юдзуру тоже поднимались на дымоход?

– Да нет же! – Митараи раздраженно помотал головой из стороны в сторону. – Все наоборот! Они никогда не поднимались на дымоход.

– Что?

Я все больше терялся, не в силах уловить смысл его слов. Голова у меня шла кругом.

– О чем ты говоришь?

– Хватит, Исиока-кун, я устал. Поговорим позже. – Митараи поднял с земли второй ботинок, затем достал из кармана носки, засунул их вовнутрь и, держа обувь в руках, продолжил свой путь к главному дому босиком.

– Зачем ты вообще поднялся наверх? Просто из прихоти?

У Митараи часто бывали перепады настроения, если вдруг не хватало идей.

– Это страшный дымоход, Исиока-кун, – заметил мой друг. – Проходящие мимо люди понятия не имеют, насколько он опасен. Это оружие страшнее любого ножа.

Пройдя через калитку, оставленную открытой, мы вернулись во владения семьи Фудзинами. Перед нами стоял увитый виноградной лозой дом. В это мгновение он показался мне заброшенным домом на кладбище, наполненным предчувствием смерти.

Я много раз смотрел на него, но раньше не замечал ничего подобного. Этот дом наконец заговорил со мной: то было старое надгробие, построенное над бесчисленными могилами грешников.

Я все понял. Я увидел назначение этого дома. Митараи, выглядевший смертельно уставшим, как всегда, осознал это раньше меня.

Перед этим огромным надгробием, увитым виноградными лозами с трепещущими на ночном ветру листьями, стояла женская фигура, освещенная лунным светом. Девушка стояла к нам боком. Я хотел подойти к ней ближе, но Митараи удержал меня за руку:

– Тссс!

Мы остановились и перевели дыхание.

Это была Леона. Она медленно шла мимо дома, ее точеный профиль нежно подсвечивала голубоватая луна. Девушка направлялась к холму, в сторону камфорного лавра. Гул ветра и шелест листьев. Шаги девушки казались беззвучными – Леона словно плыла по воздуху. Мы наблюдали за ней, замерев на месте.

Леона медленно шла перед стеной, словно сотканной из виноградных листьев. Ее лицо ничего не выражало. Мы проследовали за ней до угла дома. Слегка покачиваясь, девушка повернулась к нам спиной, и теперь стояла прямо у камфорного лавра. Это был конец ее пути.

Мы держались на небольшом расстоянии от нее, стараясь не производить шума. Я заметил на земле один ботинок Митараи и его куртку, которую я снял с ветвей дерева.

Леона что-то говорила. Я приблизился к ней. Высокий, детский голос, похожий на пение или крик, – я не мог разобрать слов, словно это был не японский язык. Может, английский? Нет, это был не английский. Странный язык, непонятный. Митараи, похоже, тоже ничего не понял.

Внезапно девушка подбежала к лавру и ударила ладонями по его стволу. Она изо всех сил толкала дерево, а потом неожиданно зарыдала в голос: чем громче становились ее рыдания, тем менее членораздельной была речь. Не переставая плакать, она била кулаками по стволу дерева – сильнее, потом слабее – казалось, бесконечно. Вдруг тот открыл свою черную пасть, обнажив большую полость, в которой были обнаружены четыре тела.

Девушка разговаривала с камфорным лавром. Или, может, мне так показалось? Плача и колотя руками по стволу, она говорила с ним на непонятном языке.

Мы должны были помочь? Я вопросительно посмотрел на Митараи, собираясь задать этот вопрос. Мой друг стоял с мрачным выражением лица. Из-за отсутствия эмоций его часто можно было принять за холодного человека, но на этот раз я заметил, как сильно он хотел окликнуть девушку и заставить ее прекратить; как больно ему было, как он беспокоился о ней.

Леона упала на землю и заплакала. Изнеможенная, она сидела между обнажившимися корнями. Затем, немного отступив назад, встала на колени и, к нашему удивлению, принялась рыть землю.

Я вспомнил тонкие, красивые пальцы и ухоженные ногти девушки, которыми любовался во время нашей поездки в Шотландию. Леона сошла с ума. Должно быть, что-то овладело ею.

Митараи сдвинулся с места. Подойдя к девушке сзади, он обхватил ее обеими руками.

От неожиданности все ее тело конвульсивно сжалось, как от удара током. Она громко закричала и еще сильнее заплакала – совсем как маленький ребенок, не испытывая стыда или стеснения.

Митараи, присев позади девушки, встряхнул ее несколько раз. Леона медленно обернулась, вытирая слезы со щек тыльными сторонами ладоней. Кончики ее пальцев почернели от грязи.

Увидев лицо Митараи, она на мгновение перестала плакать, а затем, округлив глаза, будто от удивления, крепко обняла его и снова расплакалась.

Митараи ненадолго замер, словно у него не было выбора. Он несколько раз неловко похлопал Леону по спине и беспомощно посмотрел на меня, как бы говоря: «Ничего не поделаешь». Затем медленно поднялся, продолжая удерживать девушку, и, взяв ее за плечи, с силой отстранился.

– Что случилось? Придите в себя! Очнитесь, пожалуйста, – сказал мой друг, глядя Леоне в глаза.

Та отвернулась и замерла.

– А, детектив…

Это был голос, к которому я привык. Похоже, Леона наконец вернулась.

– Исиока-кун, моя куртка, – сказал Митараи.

Я поднял ее с земли и протянул другу, но тот достал из кармана носовой платок и предложил Леоне. Девушка взяла его и вытерла глаза. На мгновение воцарилась тишина. Затем Леона неожиданно рассмеялась. Я был ошеломлен. Она точно сошла с ума! Я посмотрел ей прямо в глаза.

Митараи был спокоен. Смех девушки оказался весьма заразительным, и на его губах появилась улыбка. Я не мог понять, что происходит.

– Похоже, вы снова в порядке. Мы отведем вас домой, – сказал Митараи, слегка подталкивая Леону.

– Да, но мне нужно взять ключи, – ответила она. Ее голос окончательно вернулся к своей обычной низкой тональности.

– В этом нет необходимости, – категорично заявил мой друг. На его губах все еще сохранялась улыбка.

– Но дверь заперта, – сказала девушка.

– Не переживайте, мы сможем войти, – уверенно продолжил Митараи, вызвав у меня сомнения. Леона пришла в себя, но теперь он ведет себя весьма странно!

– Исиока-кун, что здесь делает ледоруб? – Митараи поднял инструмент с земли.

Я с некоторым смущением объяснился.

– Ну, я решил, что если ты внутри этого ужасного камфорного лавра, то я смогу спасти тебя, пробив отверстие еще больше…

– Тогда давай так и сделаем! – радостно ответил Митараи.

Я замер, не веря своим ушам.

– Что?

– Это отличная идея! Не надо сомневаться. Давай сломаем его! Сломаем это чертово дерево!

– Что ты такое говоришь?

Крона зашелестела. Глаза Митараи наполнились безумием. Похоже, на этот раз он действительно сошел с ума. Или безумие перешло к нему от Леоны? Девушка тоже удивленно смотрела на Митараи.

– Сделай это, Исиока-кун. Сломай дерево.

– Не говори ерунды. Это страшное дерево, но так нельзя! Неизвестно, что еще мы можем обнаружить…

– В этом-то вся суть! – отбросив ледоруб, продолжил Митараи. – Все знают, что с ним что-то не так, но все слишком боятся к нему прикоснуться. В этом дереве столько важных и удивительных секретов, но никто не отваживается их раскрыть!

– Не понимаю, о чем ты. Это, в конце концов, опасно, нельзя рисковать. Ты же видел, что случилось с девушкой?

Я наклонился и поднял ледоруб. Пожалев, что принес сюда такой опасный инструмент, я хотел как можно скорее спрятать его обратно в сарай.

– Ничего я не видел, – прозвучал у самого моего уха голос Митараи, и мой друг резко выхватил ледоруб.

– Эй! Нет!

С ледорубом в правой руке Митараи, подобно ветру, побежал к лавру. Он сошел с ума. Митараи сумасшедший!

Размахнувшись, он нанес удар по стволу дерева. Во все стороны полетели куски коры, зашумели листья. Ветер задул с новой силой. Митараи снова замахнулся перед следующим ударом. Я подбежал к нему сзади и попытался сдержать.