Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Нет.

— Но многое, верно?

— Верно. — Чародейка на минуту прикрыла глаза, коснулась пальцами век. — Очень многое.

— Что–нибудь действительно огромное… Что–то страшное! Очень страшное?

— Порой значительно более страшное, чем хотелось бы.

— Хм… А я… Когда–нибудь я сумею сделать что–нибудь такое?

— Не знаю. Может быть, никогда. Лучше б никогда.

Тишина. Молчание. Жара. Аромат цветов и трав.

— Госпожа Йеннифэр?

— Что еще, утенок?

— Сколько тебе было лет, когда ты стала чародейкой?

— Хм… Когда сдала вступительные экзамены? Тринадцать.

— О! Как и мне! А сколько… сколько тебе было лет, когда… Ну об этом не спрошу…

— Шестнадцать.

— Ага… — Цири слегка покраснела, изобразила неожиданный интерес к облаку удивительной формы, висящему высоко над храмовыми башнями. — А сколько тебе было лет… когда ты познакомилась с Геральтом?

— Больше, утенок, намного больше.

— Ты все время называешь меня утенком! Ведь знаешь же, как я этого не люблю. Почему ты так делаешь?

— Потому что я ехидная. Чародейки всегда бывают ехидными.

— Но я не хочу быть утенком… гадким, как в той сказке. Хочу стать красивой. По–настоящему красивой, как ты, госпожа Йеннифэр. Благодаря магии я когда–нибудь смогу быть такой же красивой?

— Ты… К счастью, тебе этого делать не надо… Тебе для этого магия не нужна. Ты сама не знаешь, какое это счастье.

— Но я хочу быть действительно красивой!

— Ты действительно красива. Ты действительно красивый… утенок. Мой красивый утенок. Мой прекрасный лебеденок… Лебеденок…

— О, госпожа Йеннифэр!

— Цири, ты наделаешь мне синяков.

— Госпожа Йеннифэр?

— Слушаю.

— На что ты так смотришь?

— На то вон дерево. Это липа.

— А что в ней такого интересного?

— Ничего. Просто мне приятно ее видеть. Меня радует, что я… я могу ее видеть.

— Не понимаю.

— Это хорошо.

Тишина. Молчание. Душно.

— Госпожа Йеннифэр?

— Что еще?

— К твоей ноге ползет паук. Смотри, какой противный.

— Паук как паук.

— Убей его!

— Мне не хочется наклоняться.

— Тогда убей заклинанием!

— На территории храма Мелитэле? Чтобы Нэннеке вытурила нас в шею? Нет уж, благодарю. А теперь сиди смирно. Мне надо подумать.

— А над чем ты так раздумываешь? Ну, ну, все. Молчу.

— Не нахожу слов от радости. А я уже начала было опасаться, что ты задашь один из своих несравненных вопросов.

— Почему бы и нет? Я люблю твои несравненные ответы!

— Наглеешь, утенок.

— Я — чародейка. А чародейки ехидны и наглы.

Молчание. В воздухе неподвижность. Душно, как перед грозой. И тишина. На этот раз прерываемая только далеким карканьем воронья.

— Их все больше, — задрала Цири голову. — Летят и летят… Как осенью. Отвратные птицы… Жрицы говорят, что это плохой знак… Знамя… Нет. Знамение или как–то так. Что такое знамение, госпожа Йеннифэр?

— Прочитай в «Dhu Dwimmermorc». Там целая глава посвящена этому.

Молчание.

— Госпожа Йеннифэр?

— А, черт! Ну что там еще?

— Почему Геральт так долго… Почему он не приезжает?

— Наверно, забыл о тебе, утенок. Нашел себе девочку покрасивее.

— Ох, нет! Знаю, что не забыл! Не мог! Знаю, знаю наверняка, госпожа Йеннифэр!

— Прекрасно, что знаешь. Счастливый ты… утенок.

* * *

— Я тебя не любила, — повторила Цири.

Йеннифэр не взглянула на нее, по–прежнему стояла, отвернувшись, у окна и глядела в сторону темнеющих на востоке холмов. Над холмами небо было черным от воронья.

«Сейчас спросит, — подумала Цири, — почему я ее не любила. Нет, она слишком умна для таких вопросов. Сухо обратит внимание на грамматическую форму и спросит, с каких пор я начала употреблять прошедшее время. И я скажу. Я буду такая же сухая, как она, повторю ее тон, пусть знает, что я тоже умею притворяться холодной, бесчувственной и равнодушной, стыдящейся чувств и эмоций. Я ей все скажу. Хочу, должна все сказать. Хочу, чтобы она обо всем знала, прежде чем мы покинем храм Мелитэле. Прежде чем выедем, чтобы наконец встретиться с тем, по которому я тоскую. С тем, по которому тоскует она. С тем, кто наверняка тоскует по нам обеим. Хочу сказать ей, что…

Я скажу ей это. Только бы она спросила».

Чародейка отвернулась от окна, улыбнулась. И не спросила ни о чем.

* * *

Они выехали на следующее утро на заре. В мужских дорожных одеждах, в плащах, шапочках и капюшонах, прикрывающих волосы. Обе вооруженные.

Провожала их только Нэннеке. Они с Йеннифэр долго и тихо разговаривали, потом обе, чародейка и первосвященница, крепко, по–мужски пожали друг другу руки. Цири, держа поводья своей серой в яблоках лошади, хотела попрощаться так же, но Нэннеке не позволила. Обняла ее, прижала, поцеловала. В глазах у нее стояли слезы. У Цири тоже.

— Ну, — наконец сказала первосвященница, вытирая глаза рукавом. — Отправляйтесь. Пусть Великая Мелитэле хранит вас в пути, дорогие мои. Но у богини и без вас множество дел, так что сами тоже не плошайте. Смотри за ней, Йеннифэр. Береги ее как зеницу ока.

— Надеюсь, — едва заметно усмехнулась чародейка, — что смогу уберечь гораздо лучше.

По небу в сторону Долины Понтара летели стаи ворон, громко каркая. Нэннеке не смотрела на них.

— Берегите себя, — повторила она. — Грядут тяжелые времена. Может оказаться, что Ithlinne aep Aevenien знала, что предрекает. Грядет Час Меча и Топора. Час Презрения и Волчьей Пурги. Береги ее, Йеннифэр. Не позволяй никому обижать ее.

— Я вернусь сюда, матушка, — сказала Цири, запрыгивая в седло. — Обязательно вернусь! Скоро!

Ей было невдомек, как сильно она ошибалась.

Час Презрения

Глава 1

Ты в крови. Лицо и руки.

Вся в крови твоя одежда.

Так гори, прими же муки,

Фалька, изверг. Брось надежду.

Детская песенка, исполняемая во время аутодафе куклы Фальки в сочевник Саовины

Ведьманы, т. е. ведьмаки нордлингов (см.) — таинственная элитная каста жрецов–воинов, вероятно, один из друидских кланов (см.). Обладая, как считается в народе, магической силой и сверхчеловеческими способностями, В. боролись против чудовищ, злых духов и всяческих темных сил. В действительности же мастерски владевшие оружием В. использовались владыками Севера в межплеменных разборках. Во время боя В., впадая в транс, вызываемый, как полагают, самогипнозом либо одурманивающими декоктами, слепо бились, будучи совершенно невосприимчивыми к боли и даже серьезным телесным повреждениям, что укрепляло веру в их сверхъестественные способности. Теория, гласящая, что В. представляют собой продукт мутации либо генной инженерии, подтверждения не получила. В. — герои многочисленных сказаний нордлингов (см. Ф. Деланной, «Мифы и легенды народов Севера»).

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});