Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

— Не вопрос, Франциск Гастоныч, — кивнул черноволосый, — заскочу. Мне как раз не помешает навестить свою сеньорию в Бретани.

— Британский кинг? — задал очередной вопрос юноша.

— Вмешиваться не станет, — уверенно ответил брюнет. — Паук и у него в печенках сидит. Внаглую платит половине придворных за лоббирование своих интересов. К тому же Эдик сам на пороге грандиозного шухера, ему бы со своими разобраться.

— Швейцарская Конфедерация?

— Конфедерация официально не поддержит, но закроет глаза на самостоятельные действия своих городов. Золото — и они твои. Козопасы за монету наймутся хоть к самому дьяволу. Я договорюсь. Можно еще нанять шотландцев и валлийцев. И вообще, не помешает собрать со всей Европы наемных головорезов. Могу поспособствовать. Есть нужные контакты. Но все это деньги, и немалые. По последним расценкам жалованье одного наемного пикинера в неделю — половина флорена, не меньше.

— Золото-золото… — недовольно буркнул золотоволосый. — Золото будет, как раз везут его сюда сейчас. Но и расходы зашкаливают, боюсь, не уложусь. А как у тебя с золотишком, Жан Жаныч?

— Есть, Франциск Гастоныч, — невозмутимо ответил Жан. — Но все в деле. А выводить его оттуда будет глупо и долго. Хотя чем смогу, помогу. И есть еще одно соображение. Забегать вперед не буду, посмотрим, может, что и получится.

— А если поднять против Паука всю Гасконь? Так сказать, превратить империалистическую войну в гражданскую освободительную? — Франциск пристально посмотрел на собеседника. — Как у тебя с дворянами в Арманьяке?

— Все очень сложно… — нахмурился брюнет. — Я официально признан отцом, но есть одно жирное «но». За мной никто не пойдет, потому что папан в свое время был отлучен от церкви за кровосмесительную связь с собственной сестрой. А я как раз плод этой связи. Вот ежели сей момент устранить, то бишь отменить отлучение, вдобавок если церковь признает меня законным наследником, дело может выгореть. Гасконцы вечно всем недовольны, Пауком особенно, а у меня есть что им предложить. В любом случае рано или поздно придется возвращать владения. Кстати, ты очень вовремя унасекомил д’Альбре, так как именно ему Луи отдал почти всю мою вотчину. Подвязки в Ватикане имеются, следовательно, есть с чего начать. А еще мне потребуется пронырливый легист.

— Есть такой. Самый пронырливый из всех пронырливых. Завтра предоставлю его тебе. — Юноша почему-то улыбнулся.

— Твой Капулетти? — поинтересовался брюнет.

— Нет, Капулетти мне пока самому нужен, но и этот не хуже, останешься доволен, — пообещал золотоволосый юноша. — Так, о чем это мы? Ага… Так вот, есть чем заинтересовать папу. Мне тоже не помешает его поддержка. Но пока поговорим о другом. Я смотрю, ты на короткой ноге едва ли не со всеми европейскими государями. Что скажешь насчет Рене Лотарингского?

— Есть такое дело, — без ложной скромности признался брюнет. — Правда, далеко не со всеми. Но на этого рассчитывать не стоит — он сторонник Паука. А перекупать разоримся, да и особо нечего ему предложить. Кстати, в свое время я всадил в него заряд картечи в битве при Нанси. Чудом жив остался, щенок…

Далее последовал долгий разговор, за время которого слуги успели сделать две перемены блюд и даже сменить свечи в шандалах. А закончился он тем, что юноша сам налил в бокалы вина, подал один черноволосому кавалеру и поинтересовался у него:

— Ну что, когда в путь, бастард Арманьяк? И учти, у нас на все про все лишь полгода. Все письма и грамоты к утру уже будут готовы.

— О-хо-хо… — притворно заохал брюнет. — Бастард там, бастард здесь… Я только начал окучивать дам при твоем дворе в Памплоне. Некоторые прям конфетки, ей-ей. Ну да ладно, волка ноги кормят. Завтра отправлюсь обратно в Сибур. — Он подхватил бокал и звонко чокнулся со своим собеседником. — Ну что, за успех нашего безнадежного мероприятия, Франциск Гастоныч?

ГЛАВА 1

Проснулся, как всегда, без раскачки. Прислушался к себе и понял, что, несмотря на вчерашние обильные возлияния, обошлось без постэффектов. Отличное вино в Наварре, как ни крути. И дамы, гм, весьма неплохие…

Повернулся на бок, приподнялся на локте и провел кончиками пальцев по спине мирно дремавшей рядом черноволосой женщины. Та, не просыпаясь, замурлыкала и забросила на меня ногу.

Отложив ненадолго немедленный порыв совершить очередной акт любви, я обвел взглядом комнату. Угу, дамская спальня, совмещенная с будуаром, значит, к себе привела. Обстановка роскошная, с изысками: на полу — огромная медвежья шкура, дубовая мебель, на столике с ножками в виде львиных лап — чеканная серебряная посуда, да и свечи в шандалах восковые, а не сальные. Даже простыни батистовые, и подушки набиты пухом, а не соломой, как это сейчас водится. Хотя ничего удивительного, все-таки первая статс-дама мамаши самого короля. Как там ее… Мирабель де… Черт, из башки вылетело. Да и бог с ней, главное, хороша собой, кровь с молоком, хотя далеко за тридцатник мадаме. И даже чистоплотная, что большая редкость для этого времени. Неимоверно страстная и жадная к ласке, как все южанки, хотя и дремучая в делах любви, как неандерталец.

Неожиданно за гобеленом на стене раздался шорох, а потом отчетливый щелчок, как будто провернули ключ в замке. Я ругнулся шепотом. Не дай бог, мужа нелегкая принесла…

Протянул руку к прикроватной тумбочке и схватил с нее пистоль. Быстро проверил затравку, двумя оборотами ключа взвел колесцовый замок и прицелился в… даму, решительно шагнувшую в комнату.

Забранные в серебряную сетку золотистые волосы, удивительно красивое надменное лицо, зеленые глаза, высокая грудь в усыпанном драгоценными камнями лифе платья из небесно-голубого бархата… Это была…

Черт побери, да это сама Мадлен де Фуа, дочь Франции, до недавних пор регина Вианская, Беарнская и Андоррская и по совместительству мамаша Феба. Та самая Мадлен, с которой у меня вспыхнул страстный стремительный роман при первом посещении Фуа. Закончившийся вместо пылкого траха дыркой от клинка даги в моем бедре и побегом из графства в чемодане. Та самая Мадлен, которую я старательно и успешно избегал с самого момента моего появления в Памплоне.