Чужая в чужом море - Александр Розов

Как стало известно, среди взятых в заложники пассажиров рейса EQ–134, 152 — граждане ЮАР, 222 – из других стран Африки, 8 — из США, 4 — из Индии, 1 гражданин Тайваня, остальные — граждане ЕС. Власти ЮАР и США направили эмиру Тарику Аль–Аккану ноты с требованием немедленно освободить заложников без предварительных условий. Совет министров ЕС призвал к решению конфликта путем переговоров, без применения силы. Госсовет Китая занял жесткую позицию: считая пассажира Чжан Чифэна из Тайбея гражданином КНР, власти Китая заявили, что готовы применить военную силу для его освобождения. «Ни один житель Китая не может быть безнаказанно захвачен властями какой–либо страны» — сказано в заявлении Госсовета. Атомный крейсер «Наутилус» ВМФ КНР движется из Танзании в сторону Аравии. В Индии идут массовые аресты исламских лидеров по подозрению в связях с «Хисбафард», МИД Индии поддержал позицию Китая, и заявил, что рассматривает вопрос об отправке ультиматума властям эмирата Сарджа».

Ллаки почесала в затылке и задумчиво произнесла:

— Вот это жопа… Рон, ты был на китайском «Наутилусе», да?

— Ну, да, — сонно подтвердил меганезиец. Как правильный солдат, он не упускал случая вздремнуть, если больше нечего делать.

— Мы там были вместе! – объявила Пума, уже успевшая за это время возвести коническое полу–надувное сооружение, — Керк еще обозвал это инопланетным утюгом!

— А что будет, если этот утюг придет в Персидский залив?

— Все обосрутся, — ответил Рон, — один этот крейсер может раздолбать все арабские флоты так, что их даже на металлолом не купят.

Фарли задумчиво глянул на экран – там шел демо–ролик о «Наутилусе» из «Независимого военно–морского обозрения» (картина дала бы сто очков вперед среднему голливудскому фильму о ядерном апокалипсисе).

— По–моему, — заметил он, — посылать такого атомного монстра в чужие моря из–за одного заложника, это не очень симметрично. Мне кажется, заложник – это только повод.

Рон пожал плечами:

— А мне кажется, что, даже если это повод, то хороший. Хватит уже смотреть, как всякие нефтяные верблюды пытаются навязывать другим странам свои порядки, и угрожать, что кого–то убьют, если все не послушаются их верблюжьего пророка.

— Интересно, — вмешалась Кейт, — Значит, когда вы, меганезийцы, кому–то навязывете свои порядки, то это нормально, а если это делает кто–то другой, то он – верблюд.

— Гм… — буркнул Рон, — это кому же мы навязываем свои порядки?

— Давайте разберемся, — предложила британка, — В начале вы создаете в некоторой стране туземную группировку, вооружаете ее, даете ей инструкторов, она захватывает власть и передает руль вам. Потом вы проводите там модернизацию, мобилизацию, и туземными силами вторгаетесь в соседнюю страну. И порядки, конечно, везде устанавливаете свои.

— Разбираться – так разбираться, — согласился он, — Как называется некоторая страна?

— Мпулу, — ответила она, — Надеюсь, вы не будете отрицать, что у руля там меганезийцы, а президент Нгакве пьет мартини и жмет руки на презентациях экологических кэмпингов и туристических маршрутов по Мадагаскару и Сейшелам.

Ллаки Латтэ отвернулась от экрана.

— У! Миссис Палмерстон, а чем занимается премьер вашей страны? Я иногда вижу его по TV, по–моему, он вообще бездельник. А наш президент занимается бизнесом. И пускай. А рулим мы сами. Президент же не для этого нужен. Меганезийцы наши друзья. Как будто, у британцев нет инструкторов из Америки и из Японии.

— В каком смысле вы сами рулите? – поинересовалась Кейт.

— В обыкновенном. В моей родной деревне, в Макасо, выбрали шерифа. И в других местах тоже выбрали шерифов. Потом шерифы собрались и договорились, как сделать порядок на дорогах, и кто будет заниматься армией. Потом наняли разных людей, чтобы они нам помогли построить кое–что из агрономии, транспорта и промышленности.

— Разных людей – это меганезийцев?

— Ну, да, — подтвердила Ллаки, — Они с самого начала тут были, зачем искать кого–то еще, если они хорошо платят за наши горы и землю? А президент нужен, чтобы подписывать бумаги, потому что у цивилизованных людей принято записывать, о чем договорились.

— Допустим, — согласилась несколько обескураженная британка, — А кто объявил войну? Кто решил отправить вашу армию в Шонаока? Кто провел у вас мобилизацию?

— Это не война, а международная гуманитарная операция, Все участвуют. Американцы, меганезийцы, китайцы. Например, вон там, — Ллаки махнула рукой на запад, — Китайская гуманизационная зона. Мы тоже участвуем, как соседи. А мобилизация была так: наш президент объявил, сколько получит каждый, кто будет гуманизировать. Люди решили: хорошая цена. Сели на трайки и поехали. Командиры есть, инструкторы есть, деньги на это есть. Что еще нужно для гуманитарной операции?

— А откуда, кстати, деньги? — встрял Фарли.

— Я же сказала: меганезийцы хорошо платят за наши горы и землю. Вообще–то мы и сами делаем хорошие деньги на трифи, но еще деньги нам пригодятся.

— Трифи – это то, что называют меганезийскими бананами? — уточнил британец.

— Да. Меганезийцы их к нам завезли. Теперь у нас всегда есть пища, корм для свиней, и товар для рынка. А еще из трифи делают фанеру, и будут делать ацетатный шелк.

После этого гордого заявления об экономической самостоятельности, Ллаки закурила сигарету и выпустила облачко дыма в уже потемневшее небо, примерно в сторону восходящей вечерней звезды.

— Гуманитарная операция, — задумчиво повторила Кейт.

— Да, — подтвердила Ллаки, — Президент Ндунти, лидер шонао, пригласил нас навести порядок в его стране, и кое–кого отсюда вышвырнуть. Это как если бы к вам залезли грабители, а у вас не было бы автомата, чтобы их убить. Вы бы позвонили соседу, у которого есть автомат, он пришел бы, и убил грабителей. Правильно?

— Я читала про Чоро Ндунти в интернете, — вмешалась Жанна, — Там пишут, что он очень сомнительный тип. Сначала у него была шайка гангстеров, потом он захватил городок Лумбези, а в разгар какой–то очередной конго–самбайской войны, под шумок, объявил себя президентом земли шонао. Еще пишут, что вся эта пакость с торговлей органами происходила не без его участия. Потом он запутался в интригах со своими партнерами в Сарджа, Швейцарии и Зулустане, и решил выскочить из этого вагона, свалив все на них.

Ллаки фыркнула и выпустила еще одно колечко дыма.

— Мало ли, что пишут в интернете. Ты всему там веришь?

— Не всему. Но такой тип, как Ндунти, вряд ли позволил бы такому бизнесу существовать рядом со своей столицей, если бы не был там в доле.

— Ндунти говорил нам, что исламские боевики силой принуждали его терпеть у себя этот преступный бизнес, — заметил Фарли.

— Он не похож на парня, которого легко заставить силой, — возразила Жанна, — Версия, что бизнес придумали швейцарцы из МККК, охраняли исламисты, людей поставляли зулусы, а белый и пушистый Ндунти только терпел и ждал, когда созреет народный гнев…

— Если даже твой интернет–источник прав – что тогда? – перебил Рон.

— Тогда его надо судить. Есть международный Гаагский трибунал…

Пума игриво пихнула канадку плечом – черным, упругим и твердым, как полицейская резиновая дубинка.

— Меня тоже надо судить в этом Гаагском, как его…?

— Тебя–то за что? – удивилась Жанна.

— Я долго воевала в армии полковника Куруе. Такая же армия, как у генерала Ндунти. Куруе не повезло. Его армию убил команданте Хена. Если бы повезло — Куруе мог бы стать президентом чего–нибудь. А Ндунти повезло. Это как играть в покер.

— Вы были военным инструктором у бандитов? – изумилась Кейт.

— Нет, — ответила Пума, — Меня маленькую продали в армию, просто воевать. Я воевала, а потом нас разбили. Я нашла своего мужчину, уехала на Пелелиу и стала инструктором.

— Так вы родом из этих мест? – догадался Фарли.

— Не из этих, — ответила та, — миль двести отсюда.

Рон потянулся, зевнул, и лениво поинтересовался:

— Зачем Гаагскому трибуналу так далеко ходить за клиентами? Парни, которые правили здесь, в Конго–самбайских странах, и далее на северо–запад до самого Сенегала, сейчас получили политическое убежище во Франции или в Марокко, а деньги, которые они тут награбили, получили убежище в банках Швейцарии.

— Кое–кто не добежал, — уточнила Ллаки, — Генерала Ватото наши ребята зачистили.

— Да, — согласился Рон, и продолжил, — Или, например: все арабские шейхи практикуют терроризм и геноцид, и с гордостью говорят об этом с трибун всяких международных женевских и нью–йоркских лавочек. Почему их там не арестуют?

— Ладно, — согласилась Жанна, — допустим, гаагский трибунал ни к черту не годится. Но есть же местный суд.

— Есть. Но Пума тебе уже намекнула, а я скажу прямо: если выяснять, кто что делал за последние 10 лет, то надо пол–региона сажать в тюрьму. Одни были бандитами, другие были фермерами и массово убивали беженцев, чтобы те не воровали урожай, третьи — были наемниками и стреляли за деньги в кого угодно…