Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Кассандра Клэр

… Квиддитчное поле, пятый год — он стоит и смотрит, как встают трибуны, приветствуя приземляющегося Гарри, как он улыбается ликующим Рону и Эрмионе, как в его вскинутой руке сияет в солнечных лучах снитч… Драко вспомнил слова Декса Флинта: "Ты превосходный Ловец, Малфой, оправдывающий все наши надежды, однако Гарри Поттер всегда будет чуть лучше тебя", — как он возненавидел тогда Гарри, какое отвращение к нему почувствовал… наверное, тогда он пожелал ему смерти… из-за такого пустяка, из-за такой ерунды, как этот дурацкий Квиддитч…

Холод растекался у него внутри, он подавил приступ тошноты.

… Замок Слитерина… Эрмиона по траве летит к Гарри, кидается ему на шею, хотя ее спас именно Драко, а Гарри не сделал ровным счетом ничего, он просто сидел и ждал ее там… Даже Любовного Зелья оказалось недостаточно… как всегда — недостаточно… как он ненавидел его тогда… Хотел ли он, желал ли он его смерти?..

Он не сумел удержать забулькавшие в горле слова:

— Гарри?..

И Гарри шевельнулся. Его веки дрогнули и приподнялись, глаза широко открылись и начали шарить вокруг, словно он только что пробудился от сна.

Драко судорожно схватил его за плечи. Глаза Гарри скользнули к нему — огромные, лучистые, словно сияющая в солнечных лучах далекая морская гладь

— Я ничего не чувствую… — на адмантиновом полу растекалась лужа крови, куда более алая, чем гриффиндорский лев.

… рубины на адмантиновой синеве…

— Он промазал?..

Драко снова ощутил в руке тяжесть навалившегося на клинок тела Гарри…

— Да, да, наверное, — торопливо ответил он.

Гарри прищурил глаза:

— Ты врешь… — его голос был удивительно спокоен. — Я почувствовал, как он проткнул мне грудь… — он закашлялся. — У тебя все руки в крови…

Драко перевел взгляд на свои руки, потом снова на Гарри, и словно вопль страдания пронзил его мозг. Ему почему-то показалось очень важным не тревожить и не волновать Гарри, ушедшего, видимо, уже в такие дали, где боль не могла его достать… словно, промолчав о серьезности его ранения, можно было все поправить. Он вспомнил серые туманные долины и голос Хельги, очень похожий на голос Джинни: "Прекрати его дразнить. Он — всего лишь ребенок, и он смертельно ранен…"

— Все в порядке, — заверил он Гарри; нашарив на горле бронзовую застежку, расстегнул плащ и, скомкав, подсунул ему под голову — тот ничего не сказал, не шевельнулся — казалось, он вообще не мог двинуть ничем, кроме глаз, — совершенно бледный, он обшаривал глазами комнату, разглядывал лицо Драко, словно никогда доселе их не видел.

— Лежи, лежи… — твердил Драко, отчаянно желая, как и в тот миг, когда он стоял лицом к лицу с родителями Гарри, чтобы сейчас кто-нибудь оказался рядом — Сириус, Эрмиона — хоть кто-нибудь! У него были запасы слов на все случаи жизни — жесткие и умные, резкие и острые, как сталь, — но среди них не было слов, способных успокоить, утешить… И лгать, даже с самыми добрыми намерениями, он был не обучен. Что он должен был сказать — все в порядке, Поттер? Держись, Поттер?

Он не мог.

— Я умираю. Этот меч кого угодно убьет… — беспокойные глаза Гарри прекратили метаться и остановились на лице Драко. — Да, я должен умереть… но я совершенно не чувствую, что умираю… Мне просто холодно…

— Давай я дам тебе что-нибудь… плед…

Гарри накрыл ладонью руку Драко, чуть ниже Знака Мрака, черным солнцем сияющего на предплечье.

— Не надо. Останься, — он прикрыл глаза. — Со мной что-то происходит…

Да что же еще может случиться?! — ошеломленно подумал Драко.

Ему казалось, что это волнение и внимание могли предотвратить неизбежное, что пристальный взгляд мог отогнать от Гарри надвигающуюся смерть — но с каждой секундой пульс в сжимающей его запястье руке все слабел и слабел… что я почувствую, когда он исчезнет? — мелькнула смутная мысль. Драко хотелось вырваться из хватки Гарри, схватить его за плечи и трясти, трясти — словно бы тот просто пытался провалиться в сон, и его надо было разбудить, встряхнуть — втряхнуть в него жизнь. Но не можешь же ты трясти человека, которому только что проткнули сердце…

У него перехватило дыхание, ему не хватало воздуха, глаза болели, словно засыпанные песком, но отзвуки биения сердца в сжимавшей его руку руке были ровными и слабыми… и вдруг сердце Гарри застучало, как отбойный молоток — Драко едва не подскочил, глаза Гарри снова распахнулись, он жадно схватил ртом воздух, пальцы судорожно сжались, ногти впились Драко в кожу… Кровь не отлила у него от лица, напротив, оно лихорадочно покраснело, глаза ожили — оно стало в точности таким же, как за секунду до того момента, как меч пронзил Гарри: снова взволнованное, румяное, живое… Тело сотрясла дрожь, Гарри встрепенулся, словно его что-то ужалило, и сел.

Драко схватил его за плечи, пытаясь удержать, чувствуя под пальцами тепло и сырость набухшей от крови рубашки, однако Гарри не нуждался ни в какой помощи: широко раскрыв глаза и чуть задыхаясь, он распрямился, и теперь они смотрели друг на друга, ошеломленные невозможностью случившегося.

… Гарри не мог сесть… не мог! Это совершенно невозможно!.. По всем правилам он уже должен был умереть!..

Судя по его лицу, он и сам это понимал.

Гарри вытаращился на Драко:

— Он прошел сквозь меня… Он прошел прямо сквозь меня!..

Драко еще крепче схватил Гарри за рубашку, скользкая и тяжелая от крови материя облепила ему пальцы:

— Можешь дышать? Ты дышать можешь?

Гарри озадаченно прислушался к себе:

— Да, могу, все нормально… — он поднял глаза на Драко, и тот увидел, как призрачная пелена спала у него с глаз — он больше уже не любовался какими-то неведомыми и невидимыми далями. Лицо светилось живым и ярким цветом, словно он на морозце наигрался в Квиддитч, на нем уже не лежала печать невыносимой боли.

— Гарри, что происходит?

Гарри покачал головой, отпустил Драко и начал торопливо, почти разрывая петли, расстегивать рубашку, схватил за край футболку с рваной и залитой кровью дырой против сердца и задрал ее почти до подбородка.

Глаза его полыхнули неверием и недоумением, когда он взглянул на свое тело.

На груди поблескивал Эпициклический Амулет, как раз чуть выше длинного красного следа, свидетельствующего, что сталь ударила сюда с силой, достаточной, чтобы пройти навылет. Они смотрели на этот след в совершенном потрясении, а он бледнел у них на глазах, пока не стал просто красноватой полосой.

Гарри закрутил головой, пытаясь заглянуть себе за спину.

— Моя спина — посмотри, что у меня со спиной…

Майка на спине была в крови и разодрана и — больше ничего.