Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

— потому что я был в танке. Сама идея о том, что в лесах Камикочи может найтись нечто, способное пробить гладийную броню «Свашбаклера», была совершенно несостоятельной.

Камикочи пролегала между двух горных хребтов Хида с запада на восток, представляя из себя вытянутую и покрытую густыми лесами долину, где почти ровно по центру текла веселая и довольно глубокая речка, называемая местными Адзуса. Вдоль реки, по самому «глубокому» месту долины шла узколейка, соединяющая три хабитата, расположенные в начале долины с её «столицей» Хагонэ. Эдакая «сосиска» около пяти-шести километров шириной и 50-ти в протяженности. Сам бывший монастырь располагался во второй трети долины, если началом считать её основной вход, отдавая последнюю треть на откуп своим бывшим владениям, захваченным обезьянами. Именно там, на диком-диком западе, где брала исток Адзуса, и находились давно уж обветшавшие онсены Камикочи, занятые новыми жителями.

Почти вся местность моего домена представляла из себя совершенно непригодную ни для чего территорию. Гористые склоны, поросшие лесом, были непригодны для строительства. Ценные ископаемые? Цифра, неприятно близкая к нулю. Охота? Даже животным не особо нравилось жить в месте, где наклон местности колебался между 10-ю и 30-ю градусами. С рыболовством тоже было все плохо, Адзуса рекой была бодрой, могучей, но узкой и бурной, так как путь себе грызла в твердой скале. Снабжала всех водой — и ладно.

В общем, у Камикочи было два неоспоримых плюса на мой взгляд. Первый — она идеально подходила для того, чтобы быть доменом Древнего рода, гарантируя беззвестность, защиту и отсутствие экономического интереса. Второй пункт был чуть-чуть интереснее. Даже такие «дикие» и ко всему приспосабливающиеся Иные как тануки, были вынуждены закладывать свои деревни в определенных местах, где нормальное разумное существо могло спокойно выпить свой вечерний сакэ, не рискуя катиться вверх тормашками по камням и колючкам до самой Адзусы.

Деревни же я планировал навестить все.

Взбираться на склоны к сердцу лесного клана Иных было сомнительным удовольствием — почва, лежащая кое-где предательски тонким слоем, заставляла внимательно смотреть под ноги, деревья, за которые я хватался манипуляторами СЭД-а, иногда норовили упасть, а уж окрестное мелкое зверье, поднявшее галдеж из-за пыхтящего паром и лязгающего доспеха, вообще сообщало даже случайно засевшему на Ядзусе рыбаку, что в лесу определенно что-то творится. Шансов скрытно приблизиться к клану лесных жителей и внезапно на них напасть у меня было приблизительно столько же, сколько у Рейко стать императрицей.

Впрочем, я не собирался ни скрытно приближаться, ни, тем более, нападать.

— «Ты чувствуешь?» — с легким беспокойством спросил меня Эйлакс.

— «Да, конечно. Это не имеет значения. Наоборот, так даже лучше», — хмыкнул я, гулко топая ножищами «Свашбаклера». Площадку под деревню этот клан, название которого я даже не старался запомнить, выбрал ровную, от чего идти по ней между странных круглых домиков, увенчанный круглыми же остроконечными крышами, было настоящим удовольствием. Дома, как и развешанное возле них белье, было мной отмечено особо — ткани яркие, не заношенные, обмазка стен настолько ровная, что любой отделочник обзавидуется. Деревня-игрушка, лесная сказка.

Встречали меня, как и полагается, в центре. Тануки, принявший вид могучего волосатого мужика с узкими как щелки глазами, гордо стоял с сомкнутыми в замок на груди руками, разглядывая меня, как случайно заброшенную в его село мимопролетавшим слоном фекалию. Одет тануки был куда крикливее и ярче, чем любой японский аристократ — расшитые золотом китайские штаны, высокие сапоги из мягкой кожи, полураспахнутое кимоно с журавлями, за которое в Токио можно было выложить от 10 миллионов йен, либо продать душу.

Первым рот раскрыл тануки.

— Внутри доспеха тот, кто называет себя Алистером Эмберхартом? — весело выкрикнул он, — Или же его воин?!

— Сам хозяин Камикочи, — не стал мелочиться я. Динамиков в «Свашбаклере» не было, но парочка мини-рупоров прекрасно справилась с тем, чтобы разнести мой слегка металлический голос по всем окрестностям, а заодно и здорово испортить мужику настроение, если судить по перекосившейся роже.

— Наглец! — сплюнул он на землю, — Дурак! Хотя, что можно ожидать от тупого чужеземца!

— Я стою на своей земле, — не стал я уподобляться лесному гопнику, — А где твоя земля, Иной?

Все-таки, в английском воспитании есть множество положительных моментов. Вежливостью, пунктуальностью и тактом я часто пренебрегал, а вот умением высказать пренебрежение парой десятков различных способов, пользоваться научился на «ура». Стоящий напротив меня тануки мог быть старейшиной, главой клана, подсадной уткой, ему могло стукнуть уже и сто, и двести лет, но он не мог не быть енотом, несмотря на весь свой разум, опыт и таинственные силы. А когда ты в душе маленькое агрессивное животное, твердо уверенное в собственном силовом превосходстве и территориальной незалэжности, то долго размениваться на словесные реверансы не сможешь в силу собственных инстинктов.

Впрочем, я прибыл сюда не на переговоры.

— Выньте ублюдка из его банки!! — заорал побагровевший от злобы мужик, — Мы снимем с него кожу!

Затем он бодро сиганул назад, скрываясь за хижиной, а меня тут же атаковали со всех сторон. Преимущественно — сверху. Тануки, находясь в человеческой форме, сначала накрыли меня удивительно частым огнем из ружей и пистолетов, среди отрывистого лая которых звучала трескотня трех, а то и пяти автоматов. Потянувшись к мечам, я безрезультатно подёргал их за рукояти — оба «джукена» оказались спутаны целой кучей украшенных бумажными печатями веревочек. Подарок от лазутчиков, подкравшихся ко мне со спины, когда я подходил к деревне. Тануки переходили в свою почти невесомую с точку зрения СЭД-а форму енота, заползали мне на спину, а там уже совершали свою диверсию с мечами, причем, их действия смело можно было расценивать как использование магии — талисманы были совсем не простыми. Потом покажу их Праудмур. Если это действительно волшебство, тануки на островах Восходящего Солнца будет ждать очень печальная и недолгая жизнь.

Пока же такое будущее ждало меня, с точки зрения все больше уверяющихся в собственном тотальном превосходстве Иных. Заметив мои безуспешные действия с оружием, тануки начали куда смелее показываться из зарослей и стен хижин, продолжая садить по мне из огнестрела. На всякий случай, я сделал несколько шагов в сторону, крутясь на месте. С натяжкой это можно было бы трактовать за испуганное поведение паникующего пилота. Раздалось несколько взвизгов, рикошетами от моей брони задело парочку наиболее азартных стрелков.

— Вяжите его! — наконец раздались долгожданные крики, — Несите веревки!

Разумно и логично — не можешь убить, попробуй ограничить передвижение. В принципе, я ожидал чего-то подобного, но на всякий случай, чтобы обитателям деревни не начали приходить в голову слишком уж умные