Великий Гусляр - Кир Булычев

– Это правильно, - согласился Удалов. - Я тебя вот о чем хотел спросить: мне приходилось читать, что некоторые факиры в Индии умеют укрощать диких кобр звуками мелодии на дудке. Как ты на основании своего опыта полагаешь, они это в самом деле или обманывают?

Наверное, он мог бы придумать вопрос получше, поумнее, но спросить чего-нибудь хотелось, вот и сказал первое, что на ум пришло. И не спроси он про змей, может, все бы и обошлось.

– Есть мнение, что кобры и в самом деле гипнотизируются звуком музыки, - ответил с готовностью Боровков. - Но у них чаще всего вырывают ядовитые зубы.

– Не приходилось мне кобру видеть, - сказал Удалов, заглаживая белесые волосики на лысину. - Она внушительного размера?

– Да вот такая, - сказал Боровков и наморщил лоб. Он помолчал с полминуты или минуту, а потом Удалов увидел, как на песочке, в метре от них появилась свернутая в кольцо большая змея.

Змея развернулась и подняла голову, раздувая шею, а Удалов подобрал ноги на скамью и поинтересовался:

– А не укусит?

– Нет, Корнелий Иванович, - сказал молодой человек. - Змея воображаемая. Я же вчера рассказывал.

Кобра тем временем подползла поближе. Боровков извлек из кармана джинсов небольшую дудочку, приставил к губам и воспроизвел на ней незнакомую простую мелодию, отчего змея прекратила ползание, повыше подняла голову и начала раскачиваться в такт музыке.

– И это тоже мне кажется? - спросил Удалов.

Боровков, не переставая играть, кивнул. Но тут пошла с авоськой через двор гражданка Гаврилова из соседнего флигеля.

– Змея! - закричала она страшным голосом и бросилась бежать. Змея испугалась ее крика и поползла к кустам сирени, чтобы в них спрятаться.

– Ты ее исчезни, - сказал Удалов Боровкову, не спуская ног.

Тот согласился, отнял от губ дудочку, провел ею в воздухе, змея растаяла и вся уже скрылась, но Удалов не мог сказать, вообще она исчезла или в кустах.

– Неудобно получилось, - сказал Гарик, почесывая усики. - Женщину испугали.

– Да. Неловко. Но ведь это видимость?

– Видимость, - согласился Боровков. - Хотите, Корнелий Иванович, я вас провожу немного? А сам по городу прогуляюсь.

– Правильно, - сказал Удалов. - Я только портфель возьму.

Они пошли рядышком по утренним улицам, Удалов задавал вопросы, а Гарик с готовностью отвечал.

– А этот гипноз на многих людей действует?

– Почти на всех.

– А если много людей?

– Тоже действует. Я же рассказывал.

– Послушай, - пришла неожиданная мысль в голову Удалову. - А с автобусом, там тоже гипноз был?

– Ну что вы! - сказал Гарик. - Колесо же поменяли?

– Правильно, колесо поменяли.

Удалов задумался.

– Скажи, Гарик, - спросил он. - А эту видимость использовать можно?

– Как?

– Ну, допустим, в военных условиях, с целью маскировки. Ты внушаешь фашистам, что перед ними непроходимая река, они и отступают. А на самом деле перед ними мирный город.

– Теоретически возможно, но только чтобы фашистов загипнотизировать, надо обязательно к ним приблизиться...

– Другое предложение сделаю: в театре. Видимый эффект. Ты гипнотизируешь зрителей, и им кажется, что буря на сцене самая настоящая, даже дождь идет. Все как будто мокрые сидят.

– Это можно, - согласился Боровков.

– Или еще, - тут уж Удалов ближе подошел к производственным проблемам. - Мне дом сдавать надо, а у меня недоделки. Подходит приемочная комиссия, а ты их для меня гипнотизируешь, и кажется им, что дом - ну просто импортный.

– Дом - это много. Большой формат, - сказал любимый ученик факира. - Мой учитель когда-то смог воссоздать Тадж-Махал, великий памятник прошлого Индии. Но это было дикое напряжение ума и души. Он до сих пор не совсем еще пришел в себя. А нам, ученикам, можно материализовать вещи не больше метра в диаметре.

– Любопытно, - с сомнением сказал Удалов. - Но я пошутил. Я никого в заблуждение вводить не намерен. Это мы оставим для очковтирателей.

– А я бы, - мягко поддержал его Боровков, - даже при всем к вам уважении, помощь в таком деле не хотел бы оказывать.

И тут, по дороге, имел место еще один инцидент, который укрепил веру Удалова в способности Гарика.

Навстречу им шел ребенок, весь в слезах и соплях, который громко горевал по поводу утерянного мяча.

– Какой у тебя был мяч, мальчик? - спросил Боровков.

– Си-и-ний! - и ребенок заплакал пуще прежнего.

– Такой? - спросил Боровков и к удивлению мальчика, а также и Удалова, тут же создал синий мяч среднего размера: мяч подпрыгнул и подкатился мальчику под ноги.

– Не то-от, - заплакал мальчик еще громче. - Мой был большой!

– Большой? - ничуть не растерялся Боровков. - Будет большой.

И тут же в воздухе возник шар размером с десятикилограммовый арбуз. Шар повисел немного и лениво упал на землю.

– Такой? - спросил Боровков ласковым голосом, потому что он любил детей.

А Удалов уловил в сообразительных глазенках ребенка лукавство: глазенки сразу просохли - мальчик решил использовать волшебника.

– Мой был больше! - завопил он. - Мой был с золотыми звездочками. Мой был как дом!

– Я постараюсь, - сказал виновато Боровков. - Но мои возможности ограничены.

– Врет мальчонка, - сказал Удалов убежденно. - Таких вещей у нас в универмаге никогда не было. Если бы были, знаете, какая бы очередь стояла? Таких промышленность не выпускает.

– А мне папа из Москвы привез, - сказал ребенок трезвым голосом дельца. - Там такие продаются.

– Нет, - сказал Удалов. - ГОСТ не позволяет такие большие мячи делать и таких импортных не завозят. Можно кого-нибудь зашибить невзначай.

– Вы так думаете? - спросил Боровков. - Я, знаете, два года был оторван...

– Отдай мой мяч! - скомандовал ребенок.

Боровков очень сильно нахмурился, и рядом с мальчиком возник шар даже больше метра в диаметре. Он был синий и переливался золотыми звездочками.

– Такой подойдет? - спросил Боровков.

– Такой? - Мальчик смерил мяч взглядом и сказал не очень уверенно: - А мой был больше. И на нем звезд было больше...

– Пойдем, Гарик, - возмутился Удалов. - Сними с него гипноз. Пусть останется без шаров.

– Не надо, - сказал Боровков, с укоризной посмотрел на мальчика, пытавшегося обхватить мячи, и пошел вслед за Удаловым.

– А вот и мой объект, - сказал Корнелий. - Как, нравится?

Боровков ответил не сразу. Дом, созданный конторой, которой руководил Корнелий Удалов, был далеко не самым красивым в городе. И наверное, Гарику Боровкову приходилось видеть тщательнее построенные дома как в Бомбее и Дели, так в Париже и Москве. Но он был вежлив и потому только вздохнул, а Удалов сказал: