Танец с драконами - Джордж Мартин

Визерион зашипел. Между его зубов сочился дым, а глубоко в горле виднелось бурлящее золотое пламя.

— Они… они страшные создания.

— Они драконы, Квентин, — Дени приподнялась на цыпочках и легонько поцеловала его в обе щеки. — Так же, как и я.

Юный принц сглотнул:

— Я… Во мне тоже течет кровь дракона, Ваше Величество. Я могу проследить свою родословную до первой Дейенерис, принцессы Таргариенов, которая была сестрой короля Дейерона Доброго и женой принца Дорна. Он построил для нее Водные Сады.

— Водные Сады? — по правде сказать, она очень мало знала о Дорне и его истории.

— Любимое место моего отца. Я бы с удовольствием как-нибудь показал их вам. Там все из розового мрамора, с бассейнами и фонтанами, и прекрасный вид на море.

— Звучит красиво, — она увлекла его прочь от ямы. Ему не место здесь. Ему не следовало вообще приезжать. — Вы должны вернуться туда. Боюсь, мой двор небезопасен для вас. У вас больше врагов, чем вы думаете. Вы заставили Даарио выглядеть глупцом, а он человек не того склада, чтобы забыть такое неуважение.

— У меня есть рыцари. Мои присягнувшие защитники.

— Два рыцаря. У Даарио пять сотен Воронов-Буревестников. И вам стоит также остерегаться моего лорда-супруга. Я знаю, он выглядит мягким и приятным человеком, но не нужно обманываться. Хиздар получил корону благодаря мне, и ему преданно служат несколько самых грозных бойцов мира. Если кому-нибудь из них придет в голову снискать его расположение, уничтожив соперника…

— Я принц Дорна, Ваше Величество. Я не побегу от рабов и наемников.

Тогда ты и впрямь глупец, Принц-Лягушка. Дени окинула своих диких детей последним долгим взглядом. Она слышала, как они ревели, когда она повела мальчишку к дверям, и видела игру света на камнях — отражение их пламени. Если я оглянусь, я пропала.

— Сир Барристан вызовет пару портшезов, чтобы отвезти нас обратно на пир, но подъем все равно может оказаться изнурительным, — огромная железная дверь позади них закрылась с гулким лязганьем. — Расскажите мне об этой другой Дейенерис. Историю королевства моего отца я знаю меньше, чем следовало бы. Ведь в детстве у меня никогда не было мейстера. — Только брат.

— С удовольствием, Ваше Величество, — сказал Квентин.

Далеко за полночь, когда ушли их последние гости, Дени удалилась в покои, чтобы присоединиться к своему господину и королю. Хиздар, по крайней мере, выглядел счастливым, хотя и несколько пьяным.

— Я держу свои обещания, — заявил он ей, пока Ирри и Чхику переодевали их для сна. — Ты желала мира, и он твой.

А ты жаждал крови, и очень скоро я должна буду дать тебе ее, подумала Дени, но вслух ответила лишь:

— Я признательна.

Волнения дня воспламенили в ее супруге страсть. Едва служанки удалились спать, как он сорвал с нее одежду и повалил на кровать. Дени обвила его руками и позволила продолжать. Она знала, что в столь пьяном состоянии он не пробудет в ней долго.

И оказалась права. После он уткнулся носом ей в ухо и прошептал:

— Да будет угодно богам, чтобы сегодня ночью мы сделали сына.

Слова Мирри Маз Дуур зазвенели у нее в ушах. Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке. Когда высохнут моря, и ветер унесет горы, как листья. Когда чрево твое вновь зачнет и ты родишь живое дитя. Тогда он вернется — но прежде не жди! Смысл этих слов был прост: скорее кхал Дрого вернется из мертвых, чем она родит ребенка. Но некоторыми секретами она не могла поделиться даже с мужем, поэтому позволила Хиздару зо Лораку тешить себя надеждами.

Ее благородный супруг вскоре заснул. Дейенерис могла только ворочаться рядом. Ей хотелось встряхнуть его, разбудить, заставить себя обнять, поцеловать и снова трахнуть, но даже если бы он это сделал, то после снова бы провалился в сон, оставив ее одну в темноте. Она гадала, что сейчас делает Даарио. Тоже не может заснуть? Думает о ней? Действительно ли он любит ее? Или же ненавидит за брак с Хиздаром? Мне не следовало пускать его к себе в постель. Он просто наемник, неподходящая партия для королевы, но тем не менее…

Я всегда знала это, но все равно сделала.

— Моя королева? — произнес мягкий голос в темноте.

Дени вздрогнула:

— Кто здесь?

— Всего лишь Миссандея, — переписчица из Наата подошла к кровати. — Ваша слуга слышала, как вы плачете.

— Плачу? Я не плакала. Отчего мне плакать? У меня есть мир, у меня есть мой король, у меня есть все, что королева может пожелать. Тебе приснился плохой сон, вот и все.

— Как скажете, Ваше Величество, — девочка поклонилась и собралась уйти.

— Останься, — сказала Дени. — Я не желаю быть в одиночестве.

— Его Величество с вами, — отметила Миссандея.

— Его Величество видит сны, а я не могу заснуть. Утром мне придется искупаться в крови. Цена мира, — она грустно улыбнулась и похлопала по кровати. — Подойди. Присядь. Поговори со мной.

— Как вам будет угодно, — Миссандея присела рядом с ней. — О чем мы поговорим?

— О доме, — предложила Дени. — О Наате. О бабочках и братьях. Расскажи о том, что делает тебя счастливой, что заставляет тебя смеяться, обо всех твоих самых приятных воспоминаниях. Напомни мне о том, что в этом мире все еще есть добро.

Миссандея сделала все возможное. Она все еще говорила, когда Дени наконец-то уснула, погрузившись в смутные, странные сны, полные дыма и огня.

Утро наступило слишком быстро.

52. ТЕОН

День подкрался к ним так же, как Станнис — незаметно.

Винтерфелл не спал всю ночь, его стены и башни наводнили люди в шерсти, кольчугах и коже, ожидающие нападения, которое так и не произошло. К тому времени, как небо начало светлеть, бой барабанов затих, хотя сигналы боевого рога донеслись до них еще трижды, каждый раз все ближе и ближе. И по-прежнему шел снег.

— Буря закончится сегодня, — громко настаивал один из выживших помощников конюха. — Ведь еще даже не зима.

Теон засмеялся бы, если бы осмелился. Он помнил истории Старой Нэн, рассказывавшие о бурях, бушевавших сорок дней и сорок ночей, год, десять лет… бурях, которые хоронили замки, города и целые королевства под сотнями футов снега.

Он сидел в глубине Великого Чертога, недалеко от лошадей, глядя как Абель, Рябина и прачка с мышиного цвета волосами по прозвищу Белка поедают куски черствого черного хлеба, обжаренного на свином жире. Сам Теон завтракал большой кружкой темного эля, мутного от дрожжей и такого густого, что его можно было жевать. Еще пара кружек, и возможно, план Абеля не будет казаться ему настолько безумным.